Его лицо озарила довольная улыбка, а после меня рывком вытянули из остатков платья. Я тут же съежилась под поедающим взглядом черных глаз, но мужчина все-таки нашел в себе силы встать и даже снял с плечиков свою рубашку, кою передал мне в качестве альтернативы.
— Клеймишь? — со смешком протянула я, нарочито медленно застегивая пуговицы. Было забавно наблюдать, как тебя пожирают взглядом, но держат руки при себе.
Рид точно что-то хотел сказать, но в последний момент одернул себя и преодолел то расстояние, что нас разделяло. Я ойкнула, когда меня опрокинули на кровать, придавив каменным телом.
Неужели признает поражение?
Мне что-то шепнули на ухо, но я с трудом смогла разобрать лишь несколько букв. Укус за мочку, — будто в наказание, — и я запрокидываю голову. Дорожка из покусываний украсила ключицы, и не успела я сказать хоть слово, как верхние пуговицы рубашки были с корнем выдраны. Звон пластика по полу в абсолютной тишине показался чем-то варварским.
— Это нечестно, — все-таки смогла выдавить из себя, сжимая истерзанную простыню в кулаки.
— Отчего же? — деланое удивление и очередной укус, но уже чуть ниже, из-за чего я сдавленно охнула. — Договоренность какая была? Я ее не нарушил.
— Но делаешь все, чтобы нарушить, — возразила я, не желая сдаваться на милость захватчика.
— Я? — хрипло переспросили у меня, запуская руку под край истерзанной рубашки. Я с трудом смогла поймать ускользающую от меня мысль, но вслух ничего не сказала, — попросту не смогла выдавить из себя даже одно единственное слово. — Этот разговор мог подождать до утра, но ты решила преподнести мне новость прямо в постель, да еще и с явной недостачей некоторых элементов на твоем теле. — Змейка скользнула по коже, оставляя за собой пламенный след, а мой разум окончательно поплыл, раз я даже протестовать не стала.
— Впрочем, — Мужчина резко отстранился, поднимаясь на ноги, и сложил руки на груди, — нам действительно лучше продолжить утром. Спокойном ночи, Ивори.
Во-о-о-от же гад! Мстительный гад! Кто-то решил расплатиться за вчерашний вечер. Что же, мы птицы гордые.
— Спокойной ночи, Рид, — изрекла невозмутимым тоном и сползла с кровати, пропахшей мужчиной.
До двери дошла на деревянных ногах, дивясь тому, как сам Абойс еще на них стоял. Я ведь отчетливо видела, как его потрясывало.
Полумрак, в котором тонул коридор, я встретила с распростертыми объятьями. Хорошо, что моя комната находится практически через стенку со спальней Рида. Не хотелось бы встретить кого на своем пути, когда выглядишь как распутная девица.
Я поплотнее задернула конфискованную рубашку, ощущая при этом, как по коже блуждают пакостные мурашки. Собственная дверь поддалась только со второй попытки, из-за чего я начала нервничать и с трудом подавила желание ее пнуть. Совсем нервы расшалились.
Нащупала в темноте выключатель и протяжно зашипела, ослепленная ярким светом. Правда, в следующий миг с моих губ уже срывались ругательства.
— Папа? — Я отпрянула к стене, нелепо пытаясь прикрыть то, что не закрывала рубашка бывшего. От лица отлила кровь, превратив его в подобие неживой маски. Слишком хорошо я знала родителя, поэтому даже не питала надежды на то, что он молча покинет мою комнату, не став ничего выговаривать.
Карие глаза, горящие неподдельным возмущением, прошлись от макушки до пят, заставив мое сердце бешено стучать в груди. Отец раздраженно поджал губы, и до меня донесся скрип зубов.
— Ивори Прайс, что, черт возьми, на тебе надето?! — Это был нечеловеческий голос, из-за чего я еще сильнее вжалась в стену. Страшно за себя мне не было, а вот за Абойса — очень даже. Папа же его порвет на мелких Абойсиков!
Печатным шагом преодолев разделяющее нас расстояние, отец каменным изваянием навис над моей скрюченной фигурой. На побелевшем от злости лице карие глаза смотрелись весьма устрашающе, из-за чего я всячески избегала в них смотреть.
— Не надо, — сдавленно пропищала я, дивясь тому, что вообще смогла выдавить из себя эту мольбу.
— Не надо? Заставлять его на тебе жениться? И не собирался. — Мужчина брезгливо фыркнул. — Взрослые, разберетесь. Но в моем доме не смейте..! — Папа не смог выговорить окончание, но мы оба понимали, о чем он. — Поговорим утром, а сейчас спи. Спокойной ночи, Ивори.
Черт! Я, кажется, уже начинаю ненавидеть утро!
Конечно же, в эту ночь мне так и не удалось даже задремать. Меня всю лихорадило, из-за чего я не могла усидеть на месте, а еще этот запах! Белоснежная рубашка, скинутая на стул, сейчас казалась мне ядовитой змеей, только вместо яда у той был убийственный аромат.