Я часто приходила сюда по выходным, поэтому, стоило только занять свое место, заказала давно полюбившийся здешний десерт, даже не заглянув в меню.
— Тебе идет, — с усмешкой выдал Игрэйн вместо дежурного приветствия. Мужчина отсалютовал мне кружкой с ароматным чаем, а я почему-то подумала о том, что с него определенно стоит взять пример. Травяной чай точно полезнее кофе, который я вливаю в себя, как в безразмерную бочку.
— Что именно? — Я непонимающе вздернула темную бровь и сощурила глаза, лишенные даже намека на косметику. Если этот змей-искуситель сейчас ляпнет что-нибудь о моей «естественной красоте», я обещаю, что оправлю его к праотцам.
— Ощущение свободы, — мужчине удалось выбить меня из колеи, — для меня не составило труда узнать о том, что ты ушла от Рейдарса. Правильное решение. Не знаю, в каком месте ты видела мое мнение, но просто знай, я начал уважать тебя еще больше.
О, мистер Игрэйн, вам действительно лучше не знать, где я его видела.
— И все же, давайте мы перейдем к делу. Вы вряд ли позвали меня для задушевных бесед, — я отвесила благодарный кивок официанту и приняла из его рук фирменный десерт. Взгляд, полный упрека, направленный на мою кружку с кофе, проигнорировала. Что уж поделать, Горден Игрэйн, если ярый представитель правильного питания за этим столом лишь один.
— А давай, ты вспомнишь о том, что мы перешли на «ты»?
А давайте без давайте!
— Мне и так неплохо, мистер Игрэйн, — саму, честно говоря, уже дергало от официоза, но еще слаще был вид дергающегося глаза бизнесмена. Это вам, уважаемый, за мои поруганные нервишки.
Глухой стон и я мысленно достаю табличку с номером «один».
— Хорошо, — это слово он протянул таким голосом, будто отдавал последние деньги на пожертвование, — я хотел узнать, как прошла встреча твоих родителей.
И ведь совесть позволила задать этот вопрос. Совсем у человека нет такта, раз не понимает, насколько мне становится плохо от одной мысли о родителях. Впрочем, ему плевать на мои чувства.
— А вам что, не донесли? — Облизнула десертную ложку и глупо похлопала глазами. Помнится, его бесят непроходимые дуры. Мне он, конечно, не поверит, но побесить-то можно.
Синие глаза приобрели какую-то нездоровую глубину, и я чуть не подавилась кремом. О чем этот извращенец там думает вообще?!
— Я достаточно уважаю и твоего отца, и тебя, чтобы не ворошить грязное белье вашей семьи. Когда я говорил о том, что ценю Итана Прайса, как конкурента, в моих словах не было и грамма лжи.
— Не было ее и в словах, адресованных моей матери, — вставила свои пять копеек я, обескураженная высказыванием этого мужчины.
Отпила немного кофе, давая себе возможность собраться с мыслями, и задала встречный вопрос, проигнорировав тот, что задал сам Игрэйн.
— Почему не обратились в полицию? И не вешайте мне, пожалуйста, лапшу с соусом «я уважаю вашего отца». Бога ради, давайте оставим эти глупые отговорки школьникам.
Мужчина сощурил глаза, одарив меня таким взглядом, что кофе так и не добрался до желудка, а встал где-то посередине, решив поглазеть на происходящее.
— Хочешь честный ответ? — после вот этого вкрадчивого тона и вытянутых на распев слогов я уже ничего не хотела, но все равно кивнула болванчиком.
Когда его рука потянулась к внутреннему карману пиджака, у меня внутри что-то оборвалось. Я поняла, что именно сейчас мне и выложат неприкрытую ничем правду, без этой мишуры о благодетели и уважении к партнеру.
Игрэйн замешкался лишь на секунду, после чего все-таки протянул мне весьма затертую фотографию. Черно-белую, кстати.
Мне пришлось бы вырвать себе глаза, чтобы сказать о том, что я не признала девушку, обнимающуюся с копией Гордена. Нетрудно догадаться, что парнем был отец Игрэйна.
— Только не говори мне, что ты таким способом решил отомстить за отца, — даже не заметила, как вновь перешла на «ты».
У меня не было сомнений — это студенческая фотография, и люди, пойманные в объектив, точно не друзья.
— Слишком женская месть, не находишь? — Мужчина ощерил свои идеальные зубы, взирая при этом на меня так, будто хотел съесть.