Сообщение, пришедшее от имени Данни, заставило меня вынырнуть из омута безрадостных дум о будущем. Сестре было еще хуже, нежели мне. Настолько, что она даже не могла говорить о боли открыто, вместо этого воспользовавшись письменным способом общения.
Редко, когда мне приходилось читать полотна подобного размера, из-за чего я местами путалась и теряла связующую нить. Хотя, возможно, меня просто перебивали собственные мысли.
Рид не спешил интересоваться тем, что я так увлеченно читаю. Мужчина монотонно гладил меня по голове, даря уверенность в том, что мне удастся со всем справиться. Эти годы мне действительно не хватало его поддержки. Каким бы тяжелым характером Рид ни обладал, он был отличной опорой.
Через строки до меня доносилась вся та боль, что была заложена в этот сухой, казалось бы, текст. Сестра пришла к тем же неутешительным выводам, что и я. Сейчас для нас во главе всего стояло имя папы. Как бы он ни пытался вытащить маму, но мы-то понимали, что, чем больше ты дергаешься, тем сильнее тебя затягивает трясина. Мама была в ней уже по самую макушку.
— Рид, — облизнула пересохшие губы и уставилась на мужчину задумчивым взглядом, — как ты думаешь, насколько мы с Данни неблагодарные дети?
Подо мной напряглось мужское тело, и я уже готовилась к отповеди, но ее не последовало. Меня аккуратно сгрузили на постель, расположившись рядом. Я же с недовольством воззрилась на жениха, лишившего меня тепла своего тела.
— Я не оплатила коммуналку? Где мой свет и отопление? — буркнула, мостясь обратно на коленки Рида.
— Для отопления не сезон, а свет в нашем случае можно увидеть только в конце туннеля, — хмыкнул «оптимист» в лице моего жениха, за что схлопотал по голове. — И когда ты собираешься оповестить родных о дате нашей свадьбы?
— А нужно ли об этом оповещать Данни? — лукаво произнесла я, невесомо касаясь холодной мочки. Видимо, пора было закрывать окно, — погода сегодня выдалась невероятно ветренной.
— К чему ты клонишь? — Я клоню? Да нет, дорогой, это ты склоняешься куда не надо. Мы тут, между прочим, пытаемся выстроить конструктивный разговор, а твои ручонки спускаются все ниже и ниже, противореча чьим-то словам о «до свадьбы не ням».
Я довольно осклабилась и интимным шепотом протянула то, что давно крутилось у меня в голове:
— Я медленно снимаю лапшу со своих ушей, откладывая ее в тарелку с остывшими спагетти, — с трудом сдерживаю смешок и продолжаю, — оглаживаю… оправу очков и неспешно стягиваю и их.
— Так! — умоляюще прохрипел Рид. Умоляя заткнуться пока не поздно, полагаю. — Я тебя понял, дорогая, не стоит объяснять… столь интенсивно.
И все-таки я не сдержала смешка.
— Ну так что, сознаешься сам или мне продолжить. — Последнее слово ознаменовалось поползновением к чьей-то груди, скрывающейся за броней из рубашки. Только вот, помнится, они перешли в мое непосредственное владение вместе с сердцем, рукой и кольцом, которого папа даже не заметил.
— Пощади, бессердечная. Хоть одну-то оставь, — с деланным возмущением протянул Рид. Кажется, о рубашках я высказалась вслух.
— Я на то и бессердечная, чтобы нести разрушения. — Абойсу катастрофически повезло, что он не любил галстуки. Видят боги, если они вообще существуют, — я, со своей криворукостью, могла ненароком и придушить собственного жениха, вновь напомнившего мне об уговоре.
Нет, когда я перевела в игру его попытку меня поцеловать, даже помыслить не могла, что мне будут так изощренно мстить!
ГЛАВА 15
ПОДЫТОЖИМ
Весь следующий месяц мы провели в раздумьях: о жизни, о бизнесе, давшем трещину, и о, как неудивительно, любви.
Папу и Данни о грядущем событии мы оповестили спустя несколько дней после разговора в коттедже. Тогда же я и узнала, что сестрица увидела мое помолвочное кольцо гораздо раньше меня. И как же я удивилась и… надо признаться — устыдилась, — когда сложила дважды два.
В тот день, когда мне показалось, что отношения Рида и младшей Прайс пролегают вовсе не в плоскости случайных знакомых, мой жених на самом деле демонстрировал сестрице коробочку с кольцом. Вот откуда была та странная реакция!
О своей бурной фантазии я, конечно, никому не рассказала, но мысленно сама над собой посмеялась. Кто же мог подумать, что уже тогда я начала глупеть из-за ревности.
— А ну аккуратнее! — возмутилась, узрев, как сестра, подхватившая под локоть Зену, рвется танцевать. Она все еще была похожа на мумию. Вернее, походила на нее без одежды, но платье отлично скрывало истинное положение вещей. Единственное, Данни пришлось отказаться от приталенного наряда, так как через него явственно проступали границы корсета.