Меня посетило временное помутнение рассудка? Или вчера на безымянном пальце Абойса не было обручального кольца. Кажется, от увиденного даже несчастный кофе встал поперек горла.
«Что тебя так удивляет? То, что двадцативосьмилетний мужчина решил связать себя узами брака? — фыркнула моя совесть, напомнившая, что именно я была инициатором разрыва».
Охватившее меня смятение начало понемногу отступать, и я смогла взять себя в руки, чтобы в следующий миг с моих губ сорвался вопрос:
— Я не видела в стенах коттеджа никого незнакомого, — начала издалека, — вы не перевезли к нам свою супругу? — постаралась вложить в эти слова исключительно те эмоции, что были выгодны мне. — Ведь заключили долгосрочный договор.
Рид без особого труда понял, кому предназначался вопрос. Надо сказать, на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. То ли Абойс тоже умело контролировал свои эмоции, то ли ему действительно было все равно.
— Она много путешествует, так как является журналистом, — спокойным голосом ответили мне, а у меня внутри что-то хрустнуло. Полагаю, то издохла последняя нервная клетка.
— Вот как. — Приклеенная к губам улыбка грозилась расползтись до состояния безразмерного оскала. — Эта профессия действительно предполагает частые срывы с места. — Еще бы я об этом не знала! — К слову, о ней. — Я встала со стула и кинула взгляд на дверь. — Мне нужно связаться с начальством, поэтому я покину вашу прекрасную компанию.
Родители только молча кивнули, сестрица же надула губы, обидевшись на то, что мы сиюминутно не ломанулись подбирать мне наряд. Помощники, в свою очередь, не выдали никаких эмоций, переключив свое внимание с беседы на остывший завтрак.
«Пойду хоронить убитую нервную систему».
Я довольно быстро обсудила с Рейдарсом вышедший вчерашним утром выпуск, чью первую страницу венчала моя статья. Мы пробежались по этапам интервью, успели поцапаться, из-за моего нежелания совать свой нос в документацию компании Гордена, и сошлись во мнении, что просто будем плыть по течению.
К обеду отзвонилась Зене и предупредила, что на мероприятии появлюсь с ненаглядной сестрицей, чем сильно удивила подругу, но лишних вопросов та задавать не стала. Полагаю, просто была занята организационными вопросами, так как являлась работником музея. И стоило только положить телефон на прикроватную тумбочку, и откинуться на подушку, как в дверь влетела Данни.
Мученически застонала, узрев в ее руках многочисленные вешалки с платьями. И как только такая хрупкая девушка удержала эту ношу!
— Ничего не знаю, — припечатали меня безапелляционным тоном. — Себе я платье уже подобрала, осталось только привести тебя в божеский вид.
Я с недовольством взглянула на сестру, пытаясь понять, на что она намекает. Мой взгляд скользнул к туалетному столику: в зеркале я увидела себя — раздосадованную, но по‑прежнему вполне симпатичную!
— Ты знакома с Ридом? — прилетел вопрос в лоб. Вот лучше бы дальше болтала о платьях!
— Конечно, я же не сегодня утром прибыла, — состроила удивленную гримасу, сделав вид, будто не поняла сути вопроса.
К счастью, дальнейших расспросов не последовало. Похоже, предстоящее мероприятие интересовало сестру куда больше, чем мамин помощник. Да и вообще Данни редко обращала внимание на молодых людей и никогда не слыла легкомысленной. Она, конечно, поддерживала образ наивной модели, но своей репутации не позволяла пострадать. Если бы младшая Прайс не разыгрывала эту роль даже в кругу семьи, наши отношения не были бы такими натянутыми.
— Вот это как тебе? — девушка обвела рукой подол бежевого платья. Его оттенок полностью совпадал с тем нарядом, в котором сестра встретила меня вчера в столовой.
Я категорично покачала головой, не собираясь облачаться в это подобие второй кожи. Если на загорелой Данни платье еще было от нее отличимо, то на мне оно буквально сольется с телом.
Сестра отложила в сторону наряд, не забыв одарить меня взглядом полным упрека. Только вот первый на фоне второго был прямо-таки образчиком пуританства!
— Нет! — вырвалось из меня истеричное замечание. — Даже не думай обрядить меня в это! — я с ужасом посмотрела на ярко-алый отрез ткани. Моей фантазии не хватило на то, чтобы прикрыть им хоть что-то.
— Зануда, — устало выдохнула сестрица, кинув на кровать и это платье. По счету оно уже было четвертым. При этом ворох нарядов казался и вовсе бесконечным.