— Что, мать твою, происходит, Витя? Вы что, охренели? Это, блядь, что, демонстрационный взрыв?!
— Это трагическая случайность, Анатолий Иванович.
— Что?!
— Мы их предупредили, чтобы они десантировались. Вмешался второй пилот, и бомба сработала.
— Вы е……..сь. Я запрещаю продолжение операции, майор. Выдавайте им коды и сажайте самолет!
— Уже поздно, — тихо проговорил Виктор. — Колесо закрутилось.
— Ты сошел с ума.
— Товарищ генерал, Анатолий Иванович, это трагическая случайность, не более того. Но сейчас все складывается успешно. Машина с «объектом» уже следует в сторону аэропорта Внуково, и мы их там встретим.
— Трагическая случайность… В воздухе триста пассажиров. Ты это понимаешь?!
— Так точно. Как только «объект» будет у нас, мы выдаем им дискету.
— Нет! Вы выдаете им дискету сейчас. Я сыт по горло твоими случайностями.
— Может, выдать им и название ключевого файла, товарищ генерал? Это будет означать конец операции. Но я сделаю все, что вы прикажете.
Генерал Панкратов некоторое время молчал. Потом проговорил:
— Ты знаешь, что «объект» конвоирует твой старый друг, Воронов?
— Так точно.
— И тебе наплевать, если с ним тоже произойдет какая-либо «трагическая случайность»?
— Со Стилетом-то?.. С ним ничего подобного не произойдет. Он сам может доставить нам массу «трагических случайностей».
— Вот как?!
— Я б этого не говорил, если б не знал его очень хорошо.
— Однако ты был доволен, когда узнал, что конвоировать Зелимхана поручено ему.
— Так точно.
— Почему?
— Старый незаконченный спор.
— Ты мне это брось — кто лучше, кто хуже. Никаких мне соревнований.
— Я стараюсь не только для себя.
— Я это знаю. Но брось.
— Для меня в этой операции нет ничего личного.
— Еще не хватало…
— Но мы ее доведем до конца. Именно сейчас время заканчивать партию. И, Анатолий Иванович, тогда для многого у нас будут свободны руки. Дивиденды значительно больше возможных потерь.
— Знаю. Знаю, Витя. Но больше мне никаких «трагических случайностей». Хорошо, выдашь им название ключевого файла в самом конце.
— Есть.
Но так не получилось. Этот Воронов с идиотским прозвищем Стилет оказался одной сплошной «трагической случайностью». И все пошло наперекосяк. Сначала он увел пленника из-под носа целого взвода спецназа, причем, как утверждал Виктор, лучшего нашего подразделения, потом просто куда-то исчез, и Виктор звонил ему домой, думал, может, отсиживается там, а он упал на дно к какому-то криминалу, хорошо хоть удалось перехватить его телефонный звонок, и вот теперь он появляется на глазах всего честного народа на борту этого заминированного лайнера, живой и здоровый, да еще тащит с собой чеченца, который демонстрирует на весь мир свое миролюбие и просит остановить бомбу. «Просто великолепно! Тем самым все наши усилия перечеркиваются — операция завершена, и ни одна ее цель не достигнута. И в довершение ко всему Паша присылает эту видеокассету именно мне. Почему? По старой дружбе, прежде чем обнародовать эту запись на пресс-конференции, он присылает кассету мне. Он что-то знает? Догадывается? Откуда?! Кто-то из „ретивой молодежи“ решил в последний момент отыграть в свои ворота? Да нет, вряд ли. Нигде и никаких виз Панкратова нет, следовательно, ей, „ретивой молодежи“, за все и отвечать. Значит, вряд ли. Что же тогда стоит за действиями Деда?»
И вот сейчас акробатические номера и воздушное видеоинтервью закончено, экран телевизора погас, и «ретивая молодежь» пребывает в некотором подобии шока.
— Что мы будем со всем этим делать? — повторил генерал Панкратов свой вопрос.
В это время черная «Волга» остановилась у бокового подъезда тяжеловесного гранитного здания, плывущего, словно каменный броненосец, сквозь изгибы старых московских улиц. Это было ведомство генерала Панкратова. Дед очень спешил. Он знал всю тяжесть предстоящего ему разговора и понимал, что придется действовать жестко и быстро. И все же Дед надеялся, что все еще удастся решить миром.
В это же время в двухстах километрах к западу от тяжеловесного каменного броненосца на высоте нескольких тысяч метров над землей Стилет приоткрыл дверь, ведущую в кабину пилотов:
— Командир… Тут у меня несколько неожиданные обстоятельства. Этот мальчик… Нам придется спуститься с ним вниз.
— Что вы имеете в виду, капитан? — спросил командир экипажа. Он посмотрел на Игната с недоверием.
— Да, вы меня правильно поняли, — подтвердил Стилет.
— С этим ребенком?.. Надеюсь, вы… — В глазах командира экипажа промелькнула тревога.
— Да, именно так, — сказал Стилет. — Нам придется показать ему бомбу.
Первым нарушил нависшую тишину Виктор:
— У него нет никаких доказательств. Не может быть.
— Возможно, — проговорил генерал Панкратов. — Зачем тогда он прислал эту кассету мне? Интуиция?!
— Вряд ли…
— Зачем? Вспоминайте свои хвосты.
— Их нет.
— Майор Бондаренко?
— Он ничего не знает. Только ликвидация заключенного при попытке к бегству. Но это была даже не прямая команда. Ни письменно, ни устно такой приказ не был сформулирован.
— Хорошо. Что еще?
— Больше ничего.
— Так что мы будем со всем этим делать?
— У него не может быть никаких доказательств, — упрямо повторил Виктор.
— Но операцию пора заканчивать. Он перевел все свои звонки на мобильную связь. Значит, придется выдать ему коды.
— Или обменять ему коды, если он что-то знает.
— Раньше надо было быть таким умным. — В голосе генерала неожиданно появились сухие нотки.
— А я и был, — проговорил Виктор. — Им не расшифровать самостоятельно дискету. По крайней мере за оставшееся время не расшифровать. У нас есть предмет для торга — мы отдаем им самолет, они нам — все, что связано с этой пленкой. Но это на всякий случай, так сказать, откупного, потому что у Деда не может быть никаких доказательств.
— Виктор, ты провел с ним столько лет… — В голосе генерала Панкратова неожиданно появился упрек. — Паша не из тех людей, кто торгуется…
— С любым человеком можно договориться. — Теперь и голос Виктора зазвучал сухо — он не собирается все это в одиночку расхлебывать, поэтому одну козырную карту он оставил себе.
— Ладно, умники, — подытожил генерал Панкратов, — вон Пашина машина, внизу у бокового подъезда. Сейчас главное — закончить операцию, и хорошо бы при этом сохранить лицо. А потом у меня к вам будет много вопросов, очень много, и прежде всего к тебе, Витя.
В этот момент Дед поднимался по лестнице. Он тоже имел вопросы прежде всего к Виктору. Только и Дед, и вся «Команда-18» всегда называли этого человека по-другому. Много лет назад Дед дал им всем, своим мальчикам, имена-прозвища. И сейчас Дед имел несколько вопросов. И к Толе Панкратову, старому боевому товарищу, и к Виктору, которого никто в «Команде-18» так не называл. Да, Игнат Воронов был для них Стилетом, Коля Рябов — Рябчиком, а Виктор…
Правда, с тех пор многое изменилось.
Четверг, 29 февраля
16 час. 11 мин. (до взрыва 00 часов 49 минут)
КОДА ОТКЛЮЧЕНИЯ БОМБЫ ВСЕ ЕЩЕ НЕТ.