Пришлось взять себя в руки и все-таки присмотреться. Взрывная волна превратила в кашу тело неизвестного механика, размазав по внутренней поверхности брони. В дальнем углу, весь в клочьях человеческой плоти, покрытый шевелящимся слоем мух, лежал автомат АКС-74у — презираемый десантниками «окурок». Изуродованный взрывной волной магазин на сорок пять патронов валялся рядом.
Отступать было некуда. Набрав побольше воздуха, как перед прыжком в кяриз, десантник нырнул в жуткую утробу «Шилки» и вытащил автомат, взяв за цевье грязной тряпкой. Оружие находилось в самом непрезентабельном виде, однако беглый осмотр показал — механизм работает и в целом автомат вполне пригоден для стрельбы.
Когда все трое отошли подальше от излишне «ароматизированной» машины, старлей решился.
— Беру! Что с меня причитается? — спросил он танкиста.
— Мой земляк и ваш бывший подчиненный ефрейтор Шаймиев просил денег с вас не брать. — Хитрая физиономия танкиста снова расплылась.
— А чего ж тебе тогда? — удивился Хантер. — Бакшишей у меня нет, я только что из Союза…
— Ему надо, чтоб вы из Термеза посылку его родным отправили, — пришел на помощь земляку Шаман. — Здешних дембелей местное начальство, пограничники и таможенники так шмонают, ажник шуба заворачивается!
— А что в посылке? — насторожился старлей. — Если оружие, боеприпасы, наркота или что-то в том же роде, тогда, Шаман, — жестко проговорил он, — при всем уважении к тебе и твоему земляку, даже думать не моги! Это во-первых. А во-вторых: каким таким способом я в Термезе окажусь? Кто меня туда пустит?
— Не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант, — успокоил офицера танкист. — Ничего запрещенного там нет, мне дембель дороже, чем какая-то там «дурь». Сами проверите… А попасть на тот берег несложно, для офицеров и прапорщиков у пограничников есть «нычка». Правда, действует она только в темное время — за пятьдесят чеков пропускают на тот берег на попутном тепловозе и за пятьдесят, но уже советских рублей, — впускают обратно, когда идет встречный тепловоз. У нас многие так ездят: и «базовские», и прикомандированные. Я вам все тонкости объясню.
На том и порешили — на радостях танкист даже вызвался вымыть и вычистить автомат, а заодно добыть к нему магазины с боезапасом.
Вечером, под покровом темноты, Хантер забрался в кабину тепловоза, на котором его, как контрабандиста, перевезли на противоположный берег. На советской стороне он отдал сонному пограничному прапорщику пятьдесят внешторговских чеков…
— Ого, так у тебя даже загранпаспорт есть! Здесь его мало кто имеет, большей частью одни удостоверения! — пробежавшись взглядом по синему паспорту Александра, удовлетворенно прогнусавил прапор. — Так тебе вообще нечего бояться! Сейчас бойцы мои проводят тебя к одному местечку, там местные таксисты постоянно дежурят. Только будь осторожен, много не пей и от девок здешних карманы береги! Удачи, старлей!
Ожидавший в условленном месте таксист — шустрый узбек — за двадцать чеков примчал Александра к ободранной гостинице неподалеку от вокзала. Недоверчиво покачав головой — оказалось, старлею ни к чему местные доступные красотки, — водила высадил офицера и умчался ловить нового ночного пассажира. Администратор гостиницы — молодая узбечка — сразу же объявила, что свободно всего одно место в четырехместном номере, так что выбора у ночного гостя не существовало по определению. Расплатившись чеками, которые, как известно, запрещены к обращению на территории СССР, он поднялся в номер. Там уже вовсю шла гулянка — двое морпехов в тельниках и камуфляжных брюках, пересекшие границу тем же способом, что и Петренко, отрывались по полной в компании трех размалеванных и уже основательно подвыпивших девок.
Присмотревшись, Хантер с удивлением узнал в одной из них ту самую разбитную молоденькую проводницу-метиску из поезда Ташкент — Термез. Остальные «дамы» имели славянскую внешность, хотя их возраст под слоями дармовой косметики из соседнего Афганистана угадать было практически невозможно. Но настоящее изумление старший лейтенант испытал, обнаружив на почетном месте в центре всей этой развеселой компании не кого-нибудь, а «гепатитчика» Гену Щупа собственной персоной.