— Ну, привет, бешено-контуженный Хантер! — В коридоре штабного модуля офицеры обменялись рукопожатиями. — Чего разорался, как белый медведь в теплую погоду? Не мог сначала ко мне заглянуть? Чего ты сунулся к Угрюмому, не знаешь, что ли, как он относится к нашему брату? Давай, проходи, садись, чайку попьем, и ты мне все по порядку расскажешь. — Войдя в кабинет, подполковник остановился, положил обе руки на плечи старшего лейтенанта и не без усилий заставил присесть на стул.
Слегка сбитый с толку таким приемом, Хантер некоторое время молчал, дожидаясь чая, а потом выложил всю свою командировочную эпопею: о полетах на «Черном тюльпане», о похоронах, о неожиданной командировке в Хайратон, о ложном гепатите Щупа, о разгроме колонны и допросе в военной прокуратуре, якобы задержавшей его ради более детального выяснения обстоятельств. Кое о чем он, разумеется, умолчал — девять месяцев в Афгане научили не только воевать, но и аккуратно дозировать правду.
— Что ж, — пробормотал секретарь парткома, вертя в руках бумажку, которую сунул ему в руки старший лейтенант. — Все это, возможно, и правда… — По загорелому лицу подполковника скользнула лукавая улыбка. — Однако, Александр Николаевич, сия справка для меня никак не может служить подтверждением твоих слов, зато подполковника Михалкина, будь он сейчас на моем месте, она бы наверняка порадовала!
Ветла едва сдерживал готовый прорваться смех.
— Это еще почему? — возмутился Хантер, неучтиво выхватывая листок из рук подполковника. — Ведь там… — И осекся, растерянно глядя на «документ чрезвычайной важности». Оказывается, похмельный Серебряков второпях сунул ему… совершенно чистый бланк военной прокуратуры — правда, с угловым штампом, печатью и его собственноручной подписью. Вероятно, предполагалось, что остальное впишет сам старший лейтенант.
— Я… это, наверно… — начал лихорадочно соображать Хантер. — Или не тот бланк… или взял со стола что-то не то?..
— Я догадывался, что у тебя повсюду приятели, — подмигнул Ветла, — но на будущее заруби на носу: нельзя допускать таких проколов, дружище! Понял? — Взгляд подполковника стал серьезным. — Поэтому быстро бери ручку и пиши все, что полагается, ибо твой «заклятый друг» Пол-Пот дозвонился из Кабула Мирославскому и наплел про тебя бог весть что. Пиши давай, чего уставился? — рассмеялся он, прохаживаясь по кабинету и распечатывая пачку чая. — Я вообще смотрю в окно, а глаз на затылке у меня нет!
Александр взял ручку в левую руку — он свободно владел обеими, что делало его крайне неудобным соперником в рукопашном бою — и нацарапал что-то вроде: «Настоящим уведомляю, что ст. л-т Петренко А. Н. дал показания и отбывает к месту дислокации, в/ч пп 4458… Претензий…военная прокуратура не имеет».
— А где же сам Монстр… тьфу ты, пардон, — начальник политотдела подполковник Михалкин? — спохватившись, поправился он. Секретарь парткома тем временем невозмутимо камлал над заварным чайником.
— Сейчас расскажу, Саша. — Подполковник наконец-то повернулся к собеседнику. — Пей чай, слушай внимательно и не перебивай. Если возникнут вопросы, задашь, когда я закончу. Годится? — улыбнулся Ветла.
— Годится. — Петренко уткнулся в кружку с удивительно ароматным чаем. — Можно сказать, весь внимание.
Неторопливо, в обычной своей манере, хорошо известной в бригаде, Ветла начал повествование о том, что творилось в этих краях, пока старлей Петренко скитался по просторам Центральной Азии.
…Буквально на следующее утро после отлета Александра в Союз на сторожевую заставу «Победит» произвели бандитский налет. Перед самым рассветом, еще затемно, к выносному посту типа «Кандьор», не включая фар, приблизилась афганская барбухайка и внезапно обстреляла его из гранатометов и пулемета. Погиб командир «Кандьора» сержант Виноградов, трое бойцов получили ранения. Рейнджер немедленно организовал преследование, и в трех километрах от «точки» барбухайку спалили и раздавили гусянками БТР-Д.
А через день на «Победите» уже в поте лица трудились проверяющие от Иванова и Михалкина — анализировали состояние воинской дисциплины и уставного порядка, боевую готовность сторожевой заставы, выискивая в первую очередь недостатки в работе старшего лейтенанта Петренко. Личный состав, однако, стоял горой за замкомроты и взводных, поэтому ничего криминального наковырять проверяющим не удалось. Но как только они копнули поглубже и всплыли «странности» в поведении командира роты, капитана Темиргалиева, начались неприятности — слишком много у того оказалось грехов.