— Ну, а теперь взгляни на свой наградной, — закончил рассказ секретарь парткома, предъявляя лист плохонькой желтоватой бумаги с бледным машинописным текстом.
Хантер, давно похоронивший надежду на какие бы то ни было награды, с волнением взглянул на листок, где перечислялись заслуги, за которые его признавали достойным… ни больше ни меньше как ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР», причем третьей степени!
Кто-кто, а Михалкин отлично знал, чем побольнее уязвить строптивого старлея. Несмотря на все свои недостатки, Александр имел куда больше оснований получить Красную Звезду, чем «домашние любимцы» Монстра…
— Да хрен с ним! — устало махнул он рукой. — Этот орден, назовем его условно «За порядок в тумбочках», — все ж какой-никакой, а орден! Награда Родины! Как учил меня когда-то, еще в Нангархаре, Тайфун, у этого ордена есть перспектива — еще целых две степени впереди! А будь у тебя хоть три Красных Звезды, степень у всех одна.
— Тут ты прав, — с улыбкой заметил подполковник. — Не беда — «на югах» получишь свою Красную Звезду, если, конечно, жив останешься… А теперь слушай боевой приказ, Шекор-туран! — Ветла с ходу перешел к делу. — Да сиди ты, не дергайся, — остановил он старлея, попытавшегося вскочить. — Через час на «Победит» пойдет колонна с боеприпасами и продуктами под охраной двух бронеобъектов. С этой колонной тебе надлежит выдвинуться на «точку» и быстро сдать дела, должность и документацию. Заменщик твой, старший лейтенант Подоляк, уже неделю там работает, поэтому не волнуйся, много времени это не займет. И Старова предупреди по радио, чтобы приехал с «Грозного» — он сейчас там — и подписал акты. Чтобы все было в ажуре!
— Есть! — У Хантера перехватило дыхание от такого стремительного развития сюжета. — А как же батальон, бригада? Как я обходной лист подпишу, там же целых тридцать две подписи?
— Твой батальон сейчас аж под Гератом. — Ветла и бровью не повел. — Вместо комбата — замполит, майор Сиденко. Финансисты и основные службы уже предупреждены, штабные — тоже. Вдобавок, зная твою любовь к мордобою и стрельбе по должностным лицам, они сделают все, что от них зависит, лишь бы избавиться от тебя побыстрее… И последнее, Саша, — уже серьезно проговорил подполковник. — Все это я делаю только для того, чтобы как можно быстрее отправить тебя к новому месту службы! Чтобы ты не успел вляпаться в какую-нибудь авантюру вроде засады, пешего ночного поиска или борьбы с караванами. Поэтому — пулей на «Победит» и соколом обратно! Ночевать на заставе запрещаю. Переночуешь в бригаде, но предварительно явишься ко мне в модуль и представишься как устав-книжка пишет: так, мол, и так, представляюсь по случаю отбытия на «вышележащую» должность!.. Короче — собрался и поехал, время на «хорошо» вышло! — С этими армейскими прибаутками он буквально вытолкал гостя из кабинета.
— Чудеса, ей-богу! — ошарашенно пробормотал тот уже в коридоре. — Однако, черт побери, мне это начинает нравиться…
Дальнейшие события развивались в точности так, как и прогнозировал Ветла. Прибыв с небольшой колонной на «точку», старлей за пять минут сдал должность выпускнику Свердловского военно-политического Игорю Подоляку — флегматичному спортсмену, который теперь «рулил» вместо него на беспокойном ныне «Победите».
Подоляк удивил сообщением о том, что обнаружился кот — тот самый полудикий черный котенок, сбежавший полтора месяца назад. Привезен на точку он был ради охоты на арыковых крыс, но крыс «локализовали» и без него, а кот бесследно сгинул. А однажды новый замкомроты решил проверить наличие мин на огневых позициях минометчиков — в так называемых орудийных погребках, которые представляли собой просто перекрытую землей щель. Но едва они с Индейцем сунулись в один из погребков, как из-за ящиков с минами на них с шипением бросился здоровенный угольно-черный котище. Индеец схватился за трофейный пистолет, но Базилио успел улизнуть. Поразительно, но каким-то образом он умудрился вымахать до таких размеров не только без пищи, но и без воды, причем при дневных температурах до шестидесяти градусов на солнце!
Ишак под гордым наименованием Масуд, спасшийся во время ночной засады, когда забили караван, жил теперь на заставе в «законе и авторитете», перемещаясь по территории независимо, как пес. Он и на свист откликался совершенно по-собачьи, но главным его достоинством было то, что он подчистую уничтожал окурки, уплетая их с завидным аппетитом. Помимо того, Масуд имел абсолютный слух, и если где-то на подлете находился реактивный снаряд, а люди еще не чуяли опасности, он с истошным ревом со всех копыт несся в так называемое «бомбоубежище» — здоровенную яму, перекрытую рамой сгоревшего «наливника», — где и пережидал артналет со стороны своих прежних хозяев.