— Ты что же это, Павел Николаевич, — загремел он, изображая смертельную обиду, — прячешь у себя моего заместителя? Мы тут с майором, — он указал на маячившего позади Эстонца, который с пьяной улыбкой держал перед собой «генеральскую» полевую сумку, — кое-куда заглянули и теперь готовы внести свой вклад в общее дело… Здорово, спецназ! — не слишком приветливо поздоровался он с Аврамовым. — И ты здесь?
— Привет, десантура! — Поднявшись во весь рост, великан макушкой едва не доставал до потолка. — Присаживайтесь, мужики, вместе отметим прибытие Шекор-турана. — Он опустил тяжелую лапищу на плечо старшего лейтенанта, вызвав недоуменные взгляды комбата и его заместителей.
Только теперь пьянка приобрела настоящий размах. Пошли разговоры «за жисть». Тайфун с Бугаем, перебивая и дополняя друг друга, поведали о том, где и при каких невероятных обстоятельствах впервые встретились Шекор-туран и мушавер Аврамов, он же Бугай, и что из этого впоследствии вышло. Вскоре водка, принесенная гостями, иссякла, и Хантеру пришлось вытаскивать Рейнджеров самогон, поминая товарища добрым словом.
Затем наступил черед Петренко. Уступив просьбам Чабаненко, с которым не виделись с апреля, он рассказал о себе — где был, чем занимался, что видел. От алкоголя язык развязался, старлей быстренько лишился скромности, оттого рассказ вышел содержательным и увлекательным. Кое о чем пришлось умолчать — об отношениях с Афродитой и Ядвигой, о дружбе с полковником Худайбердыевым и некоторых подробностях борьбы с Монстром, а также о возбуждении и закрытии уголовного дела. Старые товарищи и без того все знали, а новых это совершенно не касалось.
Поздней ночью захмелевшей компании захотелось порезвиться на свежем воздухе. Аврамов, успевший слегка опьянеть, загрузил народ в командирский «уазик» и, пренебрегая правилами безопасности, привез к себе в отряд. Там гульба продолжилась с новой силой: со стрельбой по бутылкам, метанием гранат в бассейн, армреслингом, купанием в том же бассейне, шашлыками и прочим.
Лишь под утро офицеры чуток угомонились — рассвет настойчиво напомнил о необходимости привести себя в порядок и в самом скором времени встать в строй. Проснувшись у Тайфуна на спальнике посреди комнаты, когда за окном совсем рассвело, Хантер не на шутку перепугался: почудилось, что прямо сейчас ворвутся политотдельцы, заактируют весь этот беспредел, и тогда все — прощай, новая должность!
Но все оказалось куда проще. Чабаненко, на скорую руку выпив кофе, как ни в чем не бывало побежал по делам. Старший лейтенант в свою очередь, приведя себя в надлежащий вид, поплелся со своей основательно полегчавшей парашютной сумкой в расположение отдельного десантно-штурмового. Он до сих пор еще нигде не приземлился, и этот вопрос предстояло решить.
В батальоне все выглядело штатно — подразделения находились на тактико-строевых занятиях, суточный наряд тащил службу по-уставному. Комбат, чистый и выбритый, словно и не было никаких ночных бесчинств, пригласил зама в кабинет — попить чайку. Тот вошел настороженно, ожидая нагоняя. Вместо этого комбат, направляясь к сейфу, проговорил:
— Садись, комиссар! Опохмелиться не желаешь? Тут у меня классный коктейль — рабочее название «копье». Спирт с «Боржоми» в пропорции семьдесят к тридцати, пробивает насквозь!
Наполнив два стакана, комбат вопросительно взглянул на зама.
— Извините, Виктор Ефремович, — уклонился тот. — Я, как жители туманного Альбиона, — до захода солнца не пью! Хочу только извиниться за вчерашнее, — запустил он пробный шар, так как действительно помнил далеко не все, — и спросить вас как командира — чем, по вашему мнению, я должен заняться в первую очередь?
— Не пьешь с утра… похвально… — Майор не долго думая махнул свои полстакана и запил… тем, что предназначалось новому заместителю. Затем закурил, подвинул пачку гостю и принялся изучать его физиономию. — Хитришь ты, Шекор! — наконец пришел он к неожиданному выводу. — Думаешь, если командир позволяет себе с утра усугубить, так его и нае…ть можно?
— Ну, началось в колхозе утро! — Мозги старлея, еще мутные после вчерашнего, едва не взорвались от возмущения. — Да что ж это такое? Как только появлюсь на новом месте — сразу же обвинения! То чью-то должность из-под носа увел, то веду себя вызывающе, то еще что-нибудь. Да если хотите знать, Виктор Ефремович, Эстонец ваш вчера сам нарвался!
Он вдруг поймал себя на том, что оправдывается, несмотря на то что раз и навсегда постановил себе: оправдываешься — значит виноват.