Обеспечивая ОКСВА всем необходимым: вооружением, бронетанковой и автомобильной техникой, вещевым довольствием и продовольствием, — неповоротливый военно-промышленный спрут лишь на седьмом или восьмом году боевых действий начал исправно работать на войну. Неизменным, вопреки отчаянным усилиям отдельных ярких личностей, с которыми судьба свела Хантера в Афганистане, оставался лишь дремучий лес партийно-политической работы…
Среди всей этой массы дел и забот он не забывал и о личном. На второй день после вступления в должность Александр написал родным, известив о перемене полевой почты, а деду, отцу, братьям, а заодно и кое-кому из друзей и однокашников сообщил не без торжества, что в свои неполные двадцать шесть «запрыгнул» на майорскую должность. При этом респондент здраво полагал, что такая новость станет для некоторых полной неожиданностью, поскольку сам он, «закоренелый разгильдяй», ассоциировался у училищных отцов-командиров с разного рода «залетами», одноразовой гауптвахтой, спортивными травмами, нескончаемыми нарядами вне очереди, потасовками и разборами с родителями покинутых «невест».
Однако Афганистан, как это ни странно, пошел на пользу старшему лейтенанту Петренко: тяготы, лишения и смертельно опасные приключения вышибли из его головы молодую дурь и страсть к рискованным забавам. Именно об этом думал он, сравнивая себя прежнего с собой настоящим и удивляясь новому образу…
Однажды утром, после построения и развода на занятия — батальон упорно готовился к боевым действиям, обещанным неделю назад Папой, — к Петренко примчался посыльный из штаба с вызовом к Тайфуну.
— Ну, началось в колхозе утро! — с усмешкой заметил Иванов. — Давай, беги к своему земляку. Я Чабаненко уже изучил — он просто так и на сто граммов не пригласит! Если позвал — жди приключений боевых! Советую сразу взять с собой оружие и бронежилет с каской! Удачи, Шекор! — пожал комбат руку.
Заглянув в свой кабинет, старлей нацепил «лифчик» с полной загрузкой, обул кроссовки вместо офицерских туфель, каску залихватски подвесил на ремешках за спиной, на пояс повесил «макаревича» вместе с «медвежатником» и, взяв автомат, быстрым шагом направился к Тайфуну.
Майор встретил сдержанно, однако взглянул с одобрением. В кабинете Тайфун был не один: за столом сидел типичный афганец, пуштун лет тридцати, с рваным шрамом поперек всего лица, звучно прихлебывая чай из пиалы.
— Знакомься, — представил Чабаненко пуштуна, — наш афганский друг рафик Челак. А этот офицер — заместитель командира десантно-штурмового батальона Шекор-туран!
— Салам алейкум, рафик Челак! — Хантер протянул руку, и они с афганцем обменялись рукопожатием. — Если я что-нибудь понимаю в пушту, «челак» значит «счастливчик», «везунчик», «баловень судьбы», не так ли, себ джигран? — почтительно обратился он к майору.
— Совершенно точно, Искандер, — подхватил тот игру. — Имя это действительно обещает его владельцу удачу, успех и благосклонность Аллаха. И нашему другу действительно сказочно повезло в жизни… Ты позволишь мне, рафик, — учтиво обратился спецпропагандист к афганцу, — поведать турану твою невероятную историю? — Между делом майор успел налить чаю себе и молодому товарищу.
— Бали! — спокойно разрешил пуштун, хотя по его лицу, взмокшему от чаепития, было заметно — он весьма польщен таким вниманием к своей персоне со стороны офицеров-шурави.
— Челак был предводителем одного из многочисленных отрядов непримиримой оппозиции, действовавших на территории нашей провинции, — начал майор. — И вот однажды в «Треугольнике миражей» — так называют безлюдную, с дурной мистической славой, местность, лежащую в страшной пустыне Дашти-Марго, в провинции Нимроз, где сходятся границы Афганистана, Пакистана и Ирана — собрались командиры отрядов оппозиции из афганских провинций, входящих в нашу Зону ответственности «Юг». Между прочим, даже название пустыни Дашти-Марго означает на пушту «пустыня смерти», — отметил Тайфун. — Это была особая встреча — на нее были приглашены представители различных исламских религиозных течений — шииты и сунниты, постоянно враждующие между собой…