— Ур-ра-а!!! — грянул сводный хор. — Давно пора!
В кабинете началось что-то невообразимое — объятия, поцелуи, визг, слезы и даже попытки бросать в воздух кепи — несмотря на то что потолок модуля находился прямо над головой.
— Саша! — среди общего ликования прозвучал растерянный Галкин голос. — А ведь у тебя завтра день рождения…
— Ну, на фоне остальных событий эта дата как-то проигрывает. И тем не менее завтра приглашаю всех желающих отметить целых четыре знаменательных события в моей жизни: известие об окончании войны, от которой мне основательно досталось, — это раз! Восстановление исторической справедливости, то есть награждение долгожданной государственной наградой, — это два! Три — это присвоение Шекор-турану воинского звания, которое делает его полноправным «тураном», то есть капитаном, а четыре — это мои двадцать шесть годков, которые, по странному стечению обстоятельств, пришлись как раз на завтрашний день! Кроме того, как некоторым из присутствующих известно, четыре — мое счастливое число!.. Итак, место проведения мероприятия — мой служебный кабинет. — Он взглянул на комбата, одобрительно наблюдавшего за происходящим. — Начало — восемнадцать ноль-ноль по местному времени, форма одежды для мужчин — повседневная, вне строя, для женщин — «бикини-камуфляж»! — Александру пришлось увернуться от затрещины, которой едва не наградила его Афродита, после чего он обратился к Иванову: — Товарищ майор, прошу утвердить!
— Утверждаю! — снова поднялся тот и тут же негодующе обратился к заместителю по тылу: — Ярошкин! Ты еще здесь? А где закуска? «Копье» в сейфе, посуда на столе, повод имеется, даже дамы — и те в наличии, а закуски ни крошки! Уволю!
Закуска появилась через несколько минут, и вся компания с радостью выпила за добрые вести; даже Галя, физически не переносившая крепких напитков, слегка пригубила из своего стакана.
— Поздравляю, мой Искандер! — шепнула она, целуя. — Ты и в самом деле заслужил свои «приятности». — Она прижалась к любимому, но в глазах ее мелькнула какая-то растерянность.
— Это ты моя награда, мой главный подарок и «приятность», — прошептал туран в ответ. — А как ты думаешь, — он с улыбкой приподнял стакан, — эта жидкость не повлияет на наш вечер?
— На ближайшие три дня, Шекор-туран, тебе отпускаются все прегрешения, — улыбнулась девушка. — Но потом все равно придется возвращаться к обычному режиму. Согласен?
— Еще бы! Теперь я понимаю, — засмеялся Хантер, обнимая свою Афродиту, — почему завоеватели в древности давали своим воинам три дня на «отдых» в захваченном городе!
По такому выдающемуся случаю комбат отпустил заместителя в госпиталь до следующего утра, где тот развил бурную деятельность: сел на телефоны и стал вызванивать Аврамова, чтобы пригласить его вместе с заместителями на свой праздник. Это оказалось непросто, но в конце концов связаться удалось. Тайфун тоже обрадовался добрым вестям и обещал заглянуть к «молодым» на следующее утро, да еще с подарками.
— Любимый, а что же теперь будет с нами? — уже в постели спросила Афродита, привычно устраиваясь рядом.
— Что ты имеешь в виду? — не сразу сообразил Александр. — Я рядом, ты со мной — что изменилось? Или ты решила, что я так загоржусь, что забуду свою Афродиту? — Он закрыл ее губы долгим поцелуем, ожидая активного продолжения.
— Я не о том. — Галя почему-то казалась вялой и подавленной. — Просто почему-то боюсь, что вывод войск разлучит нас с тобой… Дико звучит, правда: война нас соединила; выходит, мир нам противопоказан… Да, как нормальный цивилизованный человек, как медик, я понимаю — эта бойня должна когда-нибудь закончиться. Поверь, столько крови, рваного человеческого мяса и боли я не видела за всю свою медицинскую практику!..
Она на мгновение умолкла, чтобы перевести дух, и продолжала:
— Не знаю, что со мной, Саша, но я… я боюсь вывода из Афгана. Мне кажется, что ты меня забудешь и наше хрупкое счастье утечет, как вода, развеется, как только мы с тобой покинем эту враждебную и дикую страну. — На глазах девушки заблестели слезы. — Я знаю, что здесь ты каждый день рискуешь собой, даже тогда, когда нет боевых выходов. Твоя БМП может наскочить на мину или фугас, в наш модуль может угодить шальной реактивный снаряд, опытный снайпер может всадить пулю в твою буйную, но умную и такую любимую головушку… Но больше всего боюсь другого. Закончится эта резня, прекратится стрельба, и я больше никогда не увижу тебя…