Перед отлетом замполит ДШБ предпринял самые жесткие меры, чтобы сберечь их с Галей имущество в госпитальном модуле. Опасаться было чего — с приближением вывода войск заметно участились позорные случаи краж у своих. Бойцы взвода материального обеспечения под его руководством оборудовали окно их комнаты решетками и врезали в дверь дополнительный замок. А перед самым отлетом Хантер собственноручно притянул дверь к косякам огромными шурупами, так что временно покидаемое жилье превратилось в настоящую цитадель.
Поздним вечером на борт «скотовоза» АН-12 поднялись первая рота и капитан Петренко со своей Афродитой. На каждого пассажира надели парашют, Галя в сопровождении офицеров и прапорщиков отправилась в «барокамеру», а бойцы остались в негерметизированном отсеке, где каждому полагался «намордник» — высотная маска с подачей кислорода. Здесь гулял ветер, и перепады давления и температуры были более чем ощутимы.
Полет в Кабул ничем не запомнился (это тебе не «Черный тюльпан», невесело усмехнулся Хантер). Но за время полета он успел-таки рассказать на ушко Гале, чем ей предстоит заниматься в Кабуле и Джелалабаде, как она должна выглядеть, кому и что говорить. Роль законченной сплетницы ей понравилась, а сама сюжетная линия привела в восторг — она уже прикидывала, кому, как и что станет говорить, чтобы обеспечить необходимые «утечки».
Только заход на посадку в Кабуле с крутыми виражами и солидным креном на крыло стал для нее серьезным испытанием. Галю сначала замутило, а потом едва не вывернуло наизнанку.
— Летуны, мать вашу! — с рыком сунулся в кабину пилотов Дыня, наглядевшись на Галины мучения. — Вы что, офонарели? Полегче нельзя — нежную панночку везете, а не дрова какие-то!
В остальном посадка прошла без осложнений.
На полутемном аэродроме ждал УАЗ, в котором находились Ваганов и Тайфун, встречавшие основных фигурантов операции. Роту построили, проверили личный состав, наличие оружия и экипировки и строем куда-то увели. Александр с Галей остались на бетонке.
— Поехали-поехали. — Из темноты внезапно возник Чабаненко и забрал у Гали спортивную сумку.
— Здорово, голуби! — приветствовал возле машины молодых людей Подпольщик Кондрат. — Я подполковник Ваганов, — представился он Гале, — старый знакомый Шекор-турана. Много хорошего слышал о вас, а теперь появилась возможность познакомиться поближе. Сейчас едем в Хайрахану, — он сразу же перешел к делу. — Там расположен городок армейских артиллеристов, с которыми вам в ближайшие недели предстоит самым тесным образом взаимодействовать. Где и заночуете. Завтра вечером прибудет из Союза транспорт, — добавил он, — в сопровождении «союзной» охраны…
Добраться до военного городка оказалось не так-то просто — в Кабуле действовал комендантский час, дороги перекрыты бэтээрами комендачей и «рогатками» — заграждениями из колючки и путанки, выставленными Царандоем. Только всесильный пропуск особого отдела армии позволил одинокому «уазику», хоть и с остановками, преодолеть все преграды.
На одном из постов попался туповатый старлей-комендач, на которого даже пропуск не подействовал, и Хантеру пришлось вмешаться. После его не переводимой на языки цивилизованных народов тирады старлей отступил и согласился пропустить машину, но настоял на том, что его «броня» пойдет в сопровождении. Поколебашись, Ваганов дал согласие.
Пока добрались до Хайраханы — пресловутого Теплого Стана, — взошло солнце и стали видны окраины древнего города, которому насчитывалось, по разным источникам, не то два, не то три тысячелетия. В косых лучах вдали засиял громадный синий купол центральной кабульской мечети Пул-е Хишти, окрасились в розовые тона жилые постройки афганцев, лепившиеся по склонам, словно ласточкины гнезда, подбираясь к самой вершине горы. Картина была настолько впечатляющей, что у Гали перехватило дух.
Хантер же был далек от того, чтобы любоваться красотами средневекового города. В памяти внезапно всплыли дымные следы залпа реактивной батареи «Ураган» на фоне этого же горного склона — и только теперь он сообразил, что именно здесь пролегал курс «Черного тюльпана» с нетрезвым старшим лейтенантом Петренко на борту, а летающие «телеграфные столбы» стартовали именно отсюда — из Хайраханы.
В артиллерийском городке солдаты с офицерами занимались зарядкой, из «матюгальников» далеко вокруг разносилась советская эстрада, будто все это происходило где-нибудь в Подмосковье, а не под Кабулом.
Встречали «южан» молодцеватый, подтянутый майор Кузьменко, почему-то представитель войск РХБЗ и командир реактивного дивизиона «Ураганов» — невысокий майор с каким-то стертым, совершенно незапоминающимся лицом по фамилии Пацуков. Первым делом им предложили первоклассный кофе. Пока гости наслаждались напитком, Пацуков успел сообщить, что прежде армейские артиллеристы квартировали в палаточном городке близ Кабульской пересылки, а тут размещались военные строители. Но поскольку здесь процветал мордобой, мародерство, торговля армейским имуществом и строительными материалами, строителей откомандировали в Союз, а комфортабельный и хорошо оборудованный городок перешел к армейским артиллеристам.