Вернувшись в госпитальный модуль, не спеша рассмотрели покупки, сделанные в Джелалабадских дуканах. На огонек заглянули Тайфун и Ваганов. Тут-то и выяснилось, что одна из многочисленных полтавских родственниц майора — это те самые «восемь пивных кружек», и костюмчик под общий смех перешел к нему. А чуть погодя явилась старшая сестра здешнего хирургического отделения и пригласила Галю поприсутствовать на редкой операции, что проводит один из асов сосудистой хирургии, майор Вихлюев, а та, ясное дело, не могла упустить такой случай.
Как только Афродита умчалась, Хантер доложил о встрече с Навалем, стараясь не упустить ни одной детали, упомянув и то, что оба они во время разговора находились под чарсом.
— Ну что ж, пока все идет по плану, — подвел итог Ваганов. — А как тебе понравился Нар-Баркаш, Павел? — усмехнулся он. — Ну, про двух жен я уже не говорю. Отличная импровизация. И как тебе, Саня, такое в голову пришло? Что-то в этом есть, а?
— Не забывай про двух тещ, — насмешливо вставил Тайфун. — Опять же — дети от каждой… Это ж всех надо присмотреть, на ноги поставить, выучить, в люди вывести! Знаешь, как на Полтавщине говорят: погані ті батьки, що дітей до пенсії не догодують. В общем, ну их в болото, эти муслюмские заморочки!
В результате обсуждения было решено — завтра Хантер выслушает, что ему сообщат, и только после этого можно переходить к конкретным действиям.
Выход «Буратино» на боевые стрельбы запланирован на послезавтра. Проверив для порядка Дыню и его «союзных балбесов», капитан Петренко пришел к выводу, что там все в полном порядке. Упертый замполит роты по прозвищу Данила-Мастер даже умудрился загнать десантников на политзанятия (над чем долго насмехались реактивщики) и провел их на самом высоком методическом уровне.
За чаркой (в недрах бронетранспортера, чтоб, боже упаси, никто не засек) Александр поведал другу о встрече с Магнатом и Навалем и разговоре с ними.
— Смотри, Сашок, в оба, — вполголоса предупредил Денисенко, закусывая китайской тушенкой «Великая стена». — Чтобы всех нас не подставили, как в том недоброй памяти апреле…
Часть десятая. Обратный отсчет
1. Ландшафтный пожар
На следующее утро капитан Петренко и Афродита уже были в торговых кварталах. Но теперь, кроме них и водителя, в «уазике» находились двое вооруженных до зубов спецназовцев — Ваганов страховался на случай, если молодых людей попытаются захватить или уничтожить.
Ахмад, невзирая на вчерашние «покупки» капитана, приветливо улыбался. Вокруг его дукана все было спокойно. В магазинчике трудился новый помощник — очевидно, тот самый Зайд. Младший брат походил на старшего как две капли воды, разница заключалась лишь в возрасте и манере держаться. По всему чувствовалось, что он побаивается турана-шурави.
На словах Зайд передал, что Найгуль и Наваль готовы принять предложение Шекор-турана, но с одним условием — ни одна ракета не должна упасть на кишлаки их хейля. Хитрец Наваль даже передал список тех селений, по которым, с его точки зрения, вполне можно нанести удар — там, очевидно, обитали враги или конкуренты отца и сына. В перечень почему-то входил и договорной кишлак Сапамхейль, где Наваль в свое время был обменен на двух пленных афганских офицеров и одного шурави.
— Восток — дело тонкое! — хмыкнул Хантер, сунув список в карман, и тут же жестко спросил Зайда, заметив, что тот что-то прячет за спиной: — Что еще велели передать отец и брат?
«Что там у мальчишки? — колебался он. — Нож, пистолет? Но ведь должен понимать — не успеет руку поднять, как я его на месте порву… Ладно, сейчас все станет ясно», — решил десантник.
— Атец передаль, чьто жилатилно, — подросток от напряжения покрылся потом, — чьтобы ракета свалился с машина в район поворот на Сапамхейль, — наконец выдавил он. — А там к туран подиехат Наваль атдать палавина пайса, чьтоби ти убидиться — ми не абманнем. Втарой палавина ти полючат, кагда ракета будит у моджахед. — Зайд окончательно перепугался, заметив, что Шекор-туран напряженно следит за его руками.
— Ето братка тибе передаль. — Из-за его спины появилась новенькая кожаная кобура для пистолета Стечкина — точно такая же была на Навале, когда тот угодил в плен. — Он гаварить, чьто ето многа удобная, чим твая харап, — с ухмылкой указал паренек на деревянное чудище, свисавшее с капитанского ремня. Воспользовавшись тем, что туран занят разглядыванием подарка, Зайд выскочил из дукана и умчался.