Таймер обратного отсчета приближал конец войны, а БМП капитана Петренко тем временем несла его к границам родной страны. Через пару сотен километров напряжение спало — в северных провинциях Афганистана все еще дислоцировались советские войска, которым предстояло находиться здесь до февраля будущего года. Да и физически стало легче: по мере продвижения к северу дневная температура упала больше чем на десять градусов. В Шинданде передали местной «махре» часть техники, отправив в Союз по воздуху всех «дембелей», которые и так переслужили в Афгане, уволившись в августе вместо марта. Люди немного успокоились, хотя расслабляться было еще рано — впереди лежала провинция Герат с ее печально известной «зеленкой», в которой погиб экипаж БМП под командованием Кузнечика.
Под Гератом судьба подарила неожиданную встречу. Возле очередного «отстойника» капитан заметил сидевшего на броне бэтээра своего однокашника и друга по училищу — Олега Савинова. «Крайний» раз они виделись на Кабульской пересылке, где и отпраздновали Санино двадцатипятилетие.
За полчаса, имевшихся в их распоряжении, друзья успели переговорить обо всем. Афганская судьба Олега сложилась гораздо ровнее, чем у Сани, — он так и остался замполитом мотострелковой роты, честно отмотав свои девятнадцать месяцев на охране трубопровода и получив Красную Звезду и медаль «За боевые заслуги». Ранения и контузии, к счастью, миновали его.
Олег, хорошо знавший окраины Герата, проинструктировал друга, на каком участке можно с большой вероятностью ожидать нападения «духов». А на прощание преподнес царский подарок — по команде старшего лейтенанта старшина его роты вынес «на дорожку» десантникам полный солдатский термос свежего, еще теплого самогона-первача.
— Ну, будем, комбат! — провозгласил Хантер, наполнив почти до краев солдатскую кружку. — Будем, друзья! — повернулся он к командирам подразделений. — Если сумеем добраться до Турагунди — все останемся жить, а нет — значит, такая у нас судьба!
Четыреста граммов теплого шестидесятиградусного самогона, запитые столь же теплой водой, не возымели никакого действия — до такой степени были натянуты нервы.
Герат и его окрестности удалось миновать, не встретив огневого сопротивления. К перевалу, господствующему над Гератской долиной, также добрались без боя, но одна из БМП сорвалась в ущелье — смертельно уставший механик-водитель не справился с управлением. К счастью, обошлось без жертв, только одного сержанта, сильно травмированного, пришлось отправить «вертушкой» в Шиндандский госпиталь.
А таймер обратного отсчета считал уже не только время, но и расстояние — километры и даже метры, которых также оставалось все меньше.
В конце концов колонна достигла перевалбазы в Турагунди — конечной точке маршрута капитана Петренко, растянувшегося на полтора года и на десятки тысяч километров. Но и здесь передышки не получилось: не прошло и часа после прибытия, как комбат собрал офицеров батальона на совещание.
— Товарищи офицеры! — объявил майор. — Разведка Погранвойск КГБ СССР докладывает, что в райне форта Зюльфакар, — он показал точку на карте, — замечена подозрительная активность душманов. Полагаю, противник имеет намерение испортить нашей бригаде завтрашний праздник по случаю пересечения границы СССР, устроив набег на перевалбазу. Командир соединения поставил нам задачу — окружить форт и уничтожить противника.
Затем Дядя изложил свой план: под покровом темноты одна из рот скрытно, повзводно, входит в форт, уничтожая по пути басмачей, остальные подразделения батальона на броне окружат Зюльфакар внешним кольцом, действуя в зависимости от обстановки, поскольку количество басмачей, их вооружение и планы совершенно неизвестны.
Оставалось самое сложное — какой из рот идти штурмовать таинственный форт? Все молчали, переглядываясь. Вот он — последний бой… В глазах офицеров не читалось ни малейшего желания рисковать головой, потому что не далее как завтра, в десять ноль-ноль по туркменскому времени, колонна бригады под развернутым Боевым Знаменем должна торжественно выйти с территории Республики Афганистан на территорию Союза.
И тогда замполит, с трудом преодолев вязкий страх, решил по-своему помочь командирам рот.
— Я иду, комбат! — твердо выговорил Хантер. — С любой ротой, которая выдвинется на штурм форта.
— Пойдет моя рота, — объявил Дыня, быстро взглянув на друга. — Двум смертям не бывать! Не бросать же нашего Шекор-турана наедине с «духами», — с натугой пошутил он…