Он вскочил и чокнулся с Шубиным, который едва успел подняться со своего стула.
— Честно говоря, мы с Аврамовым и не ждали от тебя другого решения, — отдышавшись, проговорил журналист. — Но ты по-своему прав. Боевого, динамического напряжения на «точке» не так уж много, там другое: напряжение статическое, ежедневное. Мне приходилось бывать на многих сторожевых заставах, и я там всякого навидался. Случалось, что и свои в своих стреляют, или офицеры вмертвую пьянствуют с подчиненными. Но видел я и другое — когда вся «точка» гибнет, отстреливаясь до последнего патрона, до последней гранаты… — Михаил нахмурился. — Одно могу сказать уверенно: там, где командиры с головой, где личный состав занят делом, где все гайки затянуты правильно, но не перетянуты, — там все нормально, обычная армейская жизнь. Тут уж как повезет. — Шубин закурил, стряхнул пепел в тарелку и вдруг усмехнулся: — А уж если речь зашла о везении, то эта штука в твоей жизни, как мне кажется, присутствует, и весьма. В особенности в отношениях с женским полом. Знаешь, сколько раз твоя Афродита мне в Москву звонила?
— Галя? — удивился старлей. — С какой стати?
— Можешь не ревновать. Как субъект противоположного пола я ее совершенно не интересую. Просто расспрашивала — как тебя найти в Афганистане, в каком гарнизоне…
Сообразив, что это значит, Хантер от неожиданности выругался.
— Ну и дуреха! Опять она за свое… Неужели решила податься сюда медсестрой по вольному найму?! Ох, Галка-Галка… — Он едва не схватился за голову. — Ведь пропадет девчонка!.. И что ты ей ответил?
Старлей с надеждой уставился на журналиста, невозмутимо покуривавшего под кондиционером.
— Что следовало, то и ответил, — уклонился Шубин. — Уж ты, дружище, мне поверь, — я в людях неплохо разбираюсь. Один старый знакомый из института Сербского даже прозвал меня «психологом на эмпирическом уровне». Поэтому слушай сюда. — Он слегка повысил голос, перекрывая жужжание кондиционера. — Не такой уж ты и «ненужный», как я тебя для красного словца назвал. Тебя полюбила редкостная девушка, ради которой можно горы свернуть! Да, в Афгане тяжело и опасно, но и здесь должны жить любовь и нежность, потому что смерти, крови и грязи и без того слишком много! И не суетись — Галину ты уже все равно не переубедишь, поверь. Она сама приняла решение и настоит на своем, чего бы ей это ни стоило! А поскольку я и наши с тобой друзья в лице Худайбердыева, Тайфуна и Аврамова имеем возможность хотя бы отчасти вмешаться в твою жизнь, то мы эту возможность не упустим. Итак, Саня, — на губах Михаила заиграла загадочная улыбка, — имею честь сообщить тебе, что несравненная твоя Афродита довольно скоро окажется в Афгане. Это, конечно, потребует времени и некоторых усилий, — продолжал он. — У меня сложились неплохие отношения с начмедом Сороковой армии генералом Локтионовым; я уже поговорил с ним, и он присягнул на клятве Гиппократа, что многоуважаемая Галина Сергеевна Макарова будет работать в госпитале именно того гарнизона, который я назову и укажу на карте, висящей на стене в его кабинете. А укажу я именно туда, где будешь служить ты, Шекор-туран. Такой вот пасьянс, дружище!
Шубин широко развел руки, как иллюзионист, показывающий публике, что в руках у него ничего нет.
— Спасибо, Миша! — Хантер был совершенно сбит с толку и одновременно потрясен. — Не знаю, что бы я без вас делал…
— Мы же друзья, верно? А значит, должны помогать друг другу. Иначе цена нам — медный грош в базарный день!..
Переночевав у гостеприимного спецкора, в девять утра Хантер прибыл на аэродром, погрузился в вертушку и уже вскоре был в своей бригаде.
5. Внебрачное несчастье
Прибыв в родное соединение, Хантер испытал двойственное чувство. Сердце радостно забилось, ощутив ритм жизни мощного военного организма: рев бронетехники, гул вертолетных движков в небе, рубленый шаг десантников, марширующих с песней. Вместе с тем он неожиданно понял, что отвык от всего этого; вдобавок отсутствие какой-либо военной формы (он все еще пребывал в цивильном) и оружия оказалось для него настолько необычным, что старлей чувствовал себя чужеродным телом и каким-то… незащищенным.
Вспомнив, что его вещи должны находиться в каптерке у Оселедца, Хантер напрямик зашагал в четвертую роту, которая, увы, больше не была ему родной. Дневальным оказался незнакомый боец, который тут же вызвал дежурного по роте. Тот также оказался незнакомцем — и старший лейтенант вспылил. Он отчаянно хотел встретиться сейчас с теми, кто прошел вместе с ним огонь и воду.