— Я совсем не это имел в виду, — поспешно залопотал Артыков, — просто существует инструкция…
— Катись отсюда вместе со своей инструкцией, и по-быстрому! — выступил из толпы отец покойного прапорщика — худощавый старик с орденскими планками на пиджаке. — А то через пять минут будет поздно. Между прочим, я только что звонил дежурному по горкому партии, и он утверждает, что подобной инструкции — вмешиваться в похороны — никто никогда не давал!
Старик пытался сохранять спокойствие, его заскорузлое лицо мучительно подергивалось, в глазах стояли слезы.
Инструктор исчез так же быстро, как и нарисовался. Батюшка продолжил отпевание, а Нефедов-старший молча пожал Сашкину руку и, прихрамывая, вернулся к гробу с телом сына. Через пару минут из-за деревьев как ни в чем не бывало вынырнули капитан Новоселов с лейтенантом-милиционером…
На кладбище, расположенном всего в нескольких кварталах, старшему лейтенанту пришлось произнести прощальное слово. Он не помнил, что говорил о Раме, его жизни и смерти, а закончив, молча, с сухими глазами стал смотреть, как желтая комковатая глина сыплется на гроб с телом десантника.
Однако расслабляться было рано — предстояли поминки.
Тризну справляли недалеко от дома, где жил покойный, — в столовой завода железобетонных изделий. Там Хантер поднялся и не чокаясь, под взглядами родственников и друзей прапорщика, демонстративно опорожнил стакан теплой водки, даже не разобрав вкуса. Спиртное не подействовало, словно пил воду, и отец погибшего снова наполнил стакан. Александр осушил и его — снова ничего, лишь шум в ушах, постоянно звучавший после контузии, стал сильнее и тоном выше.
После третьего стакана старлей извинился перед родителями и вдовой погибшего, сказав, что ему необходимо срочно возвращаться в часть. Его упрашивали остаться хотя бы на ночь, но тут вмешался капитан Новоселов, напомнивший о строгой ответственности за опоздание или неявку из командировки, и от Петренко отступились. Кто-то из пьяных пролетариев, а таковых на поминках хватало, полез было на капитана с кулаками, но тут вмешался Кабул, чья милицейская униформа быстро восстановила спокойствие за столом.
В конце концов старшему лейтенанту в сопровождении Кабула и Новоселова удалось добраться до поджидавшего их «уазика».
— Ну ты и силен! — удивился Новоселов уже в машине, передавая документы, удостоверявшие факт погребения прапорщика Нефедова. — Три стакана водки — и ни в одном глазу! Как сейчас себя чувствуешь? — Он попытался поймать пьяный взгляд.
— Пока еще чувствую, — едва шевеля губами, пробормотал старший лейтенант. — Довези меня к моей Афродите, капитан, а больше ничего мне не нужно!
Машина закружила по вечернему Ташкенту.
Хантер откинулся на сиденье и стал смотреть на мирный многолюдный город, втихомолку дивясь метаморфозам, которые подбрасывает жизнь. Еще сегодня утром он трясся в медицинской «таблетке» по Кабулу, где вполне можно получить автоматную очередь в незащищенную спину или «педали» — магнитную мину под бензобак. А тут, всего в нескольких часах полета, — такая красота и покой!
Ему захотелось хоть чем-нибудь отблагодарить своих случайных спутников. Вспомнив, что в чемодане валяются несколько авторучек с золотым пером, приобретенных на бакшиш в Кабуле, он молча потянулся к своему чемодану, щелкнул замком и откинул крышку. И тут же похолодел: на самом видном месте, поверх всего остального, торчала его любимая «фенька», она же противопехотная оборонительная граната Ф-1!
Внезапно облившись потом, он вспомнил, что забыл вернуть гранату водителю «таблетки» в Кабуле, и поспешно затолкал ее на самое дно. Затем вручил каждому из офицеров по авторучке, вызвав самый натуральный восторг.
Подкатывать прямо к подъезду дома полковника Худайбердыева Хантер почему-то не решился и попросил Новоселова высадить за пару кварталов. Коротко простились — и «уазик», пару раз фафакнув, набрал скорость и скрылся за поворотом. Старлей остался в одиночестве.
Город жил обычной вечерней жизнью, и это было самым странным для Петренко, успевшего отвыкнуть от того, что есть места, где не стреляют, где можно стоять во весь рост и не коситься на ближайшее укрытие, что таскать с собой оружие тут вовсе не обязательно. Постояв немного, он собрался с мыслями и, подхватив чемодан, зашагал по направлению к дому дегерволя-спецпропагандиста. Однако судьба и тут выкинула фортель: через пять минут форсированного марша старлей внезапно понял, что заблудился.