— А как выглядит помнишь?
— Нет, я ее вскользь видела.
Элам кивнул и вышел в другую комнату. Вскоре вернулся.
— Она этого не делала. Кстати вы общались с ней уже здесь.
— Чувствую себя идиоткой. От других узнаю, о событиях из своей жизни, — я задумалась, а потом опомнилась:
— А несчастный случай?
— Исключено.
Действие успокаивающего слабело. Я чувствовала, как страх медленно окутывает меня холодом.
— Элам! Почему? Почему у вас так легко украсть ребенка?! Сняли браслет и все, его нет! Неужели нельзя отследить кто был в этом месте рядом с ним?
— Лиза, мы все делаем. Это первый случай похищения ребенка за эти годы. Там было очень много людей с детьми и без. Мы всех проверяем. Успокойся, я тебе обещаю, мы его найдем.
— Я не могу просто лежать и бездействовать. Где он пропал? Я хочу туда, я буду его искать!
— Лиза, ты ничем не можешь помочь. Вовке ты нужна живая и здоровая.
Элам вышел и вернулся с успокоительным.
— Убери это!
— Лиза, если ты не выпьешь, есть другой способ уложить тебя спать.
Слова Элама возмущали. Слышать его повелительный тон мне не приходилось и шантажа я не ожидала. Никогда Элам не был со мной таким, а может я не помню. Протест я сдержала в себе, мысли замелькали. Как я могу помочь сыну в таких обстоятельствах? Я должна что-то придумать пока Элам не усыпил меня. А он это сделает, как бы я не сопротивлялась. Единственное, что я могу сделать это расспросить Андрея о его врагах и недоброжелателях. Он может помочь в поисках сына или Вовка сам мыслями наведет нас на свой след.
Я протянула руку, чтобы взять у Элама снотворное. Оно действует медленно, и я смогу отправиться к Андрею. Закрывая глаза, я старалась забыть о несчастье с сыном и сосредоточилась на Андрее, иначе мне не попасть в мир душ.
Он уже все знал. Негодование Андрея можно сравнить только с гневом природы. Я словно попала в бурю, темное небо давило сверху тяжелыми тучами, ветер дул со свистом и мне некуда спрятаться. От любви не осталось и следа, он если бы мог разорвал меня на куски.
— Андрей, — обратилась я к нему, — ты можешь помочь найти Вовку? У тебя были враги? Ты предполагаешь где он?
Он смерчем пронесся вокруг меня, я оказалась в воронке страха и зла. На меня обрушился весь гнев вселенной, потом все успокоилось. Андрей усмирил свою ярость, на смену эмоциональному взрыву пришел покой, полный штиль. Я не сразу поняла, что осталась одна. Он не захотел помочь? Нет, сына он любит больше всего на свете. Вероятно, он ушел, осознав свою беспомощность. С уходом Андрея моя надежда растворилась, это была единственная возможность помочь в поисках сына. Беспокойство за Вовку нарастало, он думал обо мне. Здесь я слышала его мысли, но к сожалению, он не мог услышать меня. Нужно возвращаться. Я сосредоточилась, но у меня ничего не вышло. Я не увидела свое тело. Мне некуда возвращаться. Андрей?! Ему я объясняла, как попадаю сюда и ухожу. Но только потому, что доверяла и не видела никакой угрозы со стороны Андрея. Нет, он не мог так поступить со мной. Забрать мое тело — это же подло. Я не отрицаю свою вину. Если бы я проводила больше времени с сыном, беспокоилась о нем как следовало бы матери, то возможно беда бы не случилась.
Вовка звал меня, а я металась. Душа без тела. Невыносимо больно, эта боль не сравнится с обжигающей болью в сердце или ледяным кинжалом в груди. Она разрывает, ты разбиваешься вдребезги, разлетаешься на куски, но потом они собираются обратно, чтобы через мгновенье растерзать тебя на еще более мелкие части. Вечность, это длится вечность. Сын ждет помощи, а я здесь как зверь, запертый в клетке по чьей-то злой задумке.
Элам ругал меня, он беспокоился, метался: «Где же ты?! Что ты задумала?! Неужели это конец?! Неужели мы потеряем тебя? Все зря, все напрасно. Ты не хочешь жить без него. Лиза!!! Ни сыновья, ни я не смогли удержать тебя здесь. Ты всегда стремилась к нему». Крик отчаянья, упреки. Андрей сбежал. Без браслета его не найдут, как и Вовку. Боже! Я никогда не вернусь. Я застряла здесь навеки.
Перебивая Элама, обо мне думал Лео. Он терял меня не в первый раз. Я услышала переживания маленького Лео, болезненные воспоминания повзрослевшего. Его рана воспалилась, он винил себя, судорожно пытался что-то придумать. Лео боялся, что я ушла навсегда, что без их опеки мой организм не выдержит горя.
Страдания близких усиливали мои мучения. Каждую секунду я взрывалась, ощущая все более невыносимую боль. Как я была не права, сколько горя я принесла своей семье. О чем я только думала, когда бросала маленького сыночка ради Андрея? Как? Как можно так поступать с собственным ребенком? Андрей не задумываясь решил, что жить будет он. Ушел в мир живых, обрек меня на вечные страдания, выбрав мне такую судьбу.