Второй тайм, как и начало матча, начался опять с атак игроков «Портсмута». Терять им уже было нечего, да и старина Реднапп, наверное, постарался в раздевалке, приложив максимум словесных усилий для реанимации игрового тонуса своих подопечных. Боевой дух и мотивацию он им вернул, но и мы тоже были заряжены на победу и отпускать нити игры не пожелали.
Нашего терпения хватило буквально минут на пять, не больше. После чего мы включили максимальные обороты и окончательно надломили игроков «Портсмута», заколотив в течение трёх минут четвёртый и пятый голы в их ворота. В первом случае отличился норвежец Сульшер, удачно сыграв на добивании, а во втором — уже постарался я, отдав результативную передачу на своего «мультяшного» друга. Руни забил свой четвёртый гол в матче и был невероятно доволен своей результативностью.
На шестьдесят первой минуте я заметил, как Карлуш Кейруш, приобняв моего ровесника Майкла Барнса, давал ему какие-то тактические указания и общие наставления. Я уже понял, что Мистер решил усадить меня на скамейку запасных. И действительно, спустя три минуты во время паузы перед угловым резервный арбитр поднял над головой электронную табличку, показывая замену.
Я был очень доволен своей игрой. Получалось всё, за исключением забитых голов. Заработанный пенальти и три результативных паса за час игры — это тоже отличный результат. Особенно приятно было видеть, как полный стадион провожал меня бурными аплодисментами. Зрители встали и не опускались на свои места, пока не возобновилась игра.
Покидая поле, я пожелал удачи Майклу. Это был его дебютный выход за основную команду.
— Отличная игра, Алекс! Я вижу, Танке вернулся! — Сэр Алекс приобнял меня и свободной рукой взъерошил мои мокрые волосы.
— Он никуда не уходил, — с улыбкой бросил я и направился на скамейку запасных, где начал отбивать «пятюни» довольным одноклубникам и сотрудникам команды.
Матч закончился нашей уверенной победой со счётом 7:1. Все были в восторге от результата, за исключением немногих болельщиков «Портсмута» и их игроков. После финального свистка стадион взорвался аплодисментами, и болельщики стоя выкрикивали имя сэра Алекса. Вы хотели праздника — и вы его получили!
На следующее утро Лена с Женькой умотали на машине в Ливерпуль на какую-то художественную выставку какого-то знаменитого скульптора, а может, и художника, фамилию которого я даже не пытался запоминать. Меня, конечно, приглашали присоединиться к их дружной компании, куда записалась их новая подружка Бетти (сам был в шоке от такой новости), но я вежливо отказался, решив посветить этот выходной написанию новой песни. Девочки отнеслись к моему решению с пониманием и попросили вечером услышать готовую композицию под аккомпанемент пианино, который стоял в просторной гостиной на втором этаже наших апартаментов.
Работа над песней заняла много времени. Пока придумал новые строки в припеве, пока вспоминал мелодию и подбирал нужные ноты, мой организм успел сильно проголодаться. Взглянув на часы, ужаснулся — было уже начало третьего.
Быстро одевшись, спустился на лифте в ресторан и заказал обед, который схомячил минут за десять. Только начал наслаждаться чаем с бергамотом и выковыривать из зубов остатки мяса, как мой мобильный телефон, лежавший на краю стола, завибрировал (я специально отключал звук мелодии), и на экране появилась надпись на русском: «Уазза Шрекович».
— Алекс, привет! Чем занят?
— Сижу в ресторане, в зубах ковыряюсь, — спокойно ответил я, разглядывая в панорамное окно соседнее здание.
— Слушай, я тут подумал, а не устроить ли нам маленький праздник в честь моего вчерашнего покера. Посидим, пожарим мясо на углях, пивка выпьем.
Я не спешил с ответом. По его слегка нагловатой интонации я сразу понял, что он уже успел выпить, и, скорее всего, это было не пиво.
— Алекс, не молчи, давай подкатывай со своими девчонками, а то мне скучно. Колин ещё с утра умотала к родителям. Её бабушка при смерти. Ну что скажешь?