Красное пятно в квадрате потемнело, принялось преображаться… оно осталось красным, но теперь скорее походило на затейливый штрих-код.
— Теперь положи ладонь на документ — да, ту, откуда взял кровь — и повторяй за мной. — Магна положила свою ладонь поверх ладони Вадима. — «Клянусь своей жизнью и душой соблюдать условия договора, при любых обстоятельствах, всегда и везде».
Вадим повторил. А когда отнял свою ладонь, обратил внимание: «штрих-код» в квадрате стал чёрным. Был красным — теперь чёрный. В остальном, вроде бы, не изменился.
— Кровь — генетические маркеры? Чтобы подтвердить личность? — спросил Вадим. Травматург кивнул. Только теперь Вадим заметил, что в библиотеке появился Шеф. — Ничего себе!
— Галина, теперь ты, — жестом пригласил её Травматург. — То же самое. Прочитай, если есть вопросы — задавай.
— Если я откажусь подписывать?
— Тогда не будешь участвовать в обсуждениях и мероприятиях, для которых у тебя не будет допуска, — ответила Лаки. — Никто не принуждает. Соглашение можно подписать в любой момент. Отказаться от него невозможно — без потери личности.
Галина кивнула, и принялась читать, морщины легли на её лоб — ненадолго.
Через пять минут и она прошла тот же ритуал — капля крови, ладонь на документ, и произнесённая вслух формула. Лаки передала, вслед за Магной, текст соглашения Шефу.
— Копия остаётся вам, — пояснил Шеф, посмотрев в глаза поочерёдно Вадиму и Галине. — Допуск подтверждаю. Вильям, введите обоих вкратце в ситуацию. Галина, сегодня у вас другое задание — дежурство в полицейском управлении переносим. Подробности пояснит капитан Страйк. Все вопросы адресуйте вашим кураторам.
И Шеф исчез.
Агата проснулась через три с половиной часа после того, как сумела заснуть — и ощутила, что выспалась. Загадочный «медальон Парменида» не давал покоя, от этой загадки невозможно было оторваться. Всё существо протестовало — во всех предыдущих делах, где «пахло чертовщиной», в итоге удавалось найти убедительное рациональное объяснение.
И сейчас оно нужно. Так. Агата закрепила медальон на стенде, и, добившись того, чтобы видеть на нём «тайную надпись», принялась считывать, что именно видят камеры — не её глаза, и далее сознание, а датчики, лишённые воображения и умения интерпретировать.
Раз за разом повторяла опыты — безрезультатно — пока не пришла в голову мысль попробовать ускоренную съёмку.
Через четыре часа непрерывных съёмок и анализов появился первый результат: незаметные при обычном темпе съёмки, но заметные при ускорении в пятьдесят два раза: отражённый от определённых граней луч света был частотно модулирован. И примерно в той области, где Агата видела надпись. Чувствуя, как дрожат руки, а дыхание перехватывает от возбуждения — предвкушения — Агата терпеливо собирала данные. Главное — строго научный подход. Почему отражённый свет модулирован, что вызывает такой эффект — отдельный вопрос. С ним будем разбираться отдельно.
Из Москвы и других городов неприятных новостей не было: операция «Инквизиция» проходит успешно. Группы в Москве и Новосибирске, взяв за основу данные от «Корпорации», успешно выявляли особенности поведения будущих операторов датацентров. Девятнадцать из них взяли, с поличным — всё готово к установке и запуску очередной «инкарнации» Шодан, осталась одна загвоздка: пока не удаётся понять, откуда берут её образ, саму операционную систему и базу данных — «память» ИИ. Но работа идёт, это только вопрос времени — операторы дали ценные показания, и руководство успело вторично поблагодарить «отдел 42» за результаты.
Что ж, надо пользоваться передышкой. К концу дня у Агаты накопилось достаточно данных, чтобы…
— Я передала данные по частотам и спектру, — пояснила она ответственному за матчасть. — Мне нужно устройство, которое фильтровало бы подобное. Да, на той же основе, что визор у наших костюмов. Высокий приоритет. Когда сможете сделать опытный образец? Завтра утром? Отлично!
Агата не сразу смогла успокоиться. Руки дрожали. Она завершила отчёт, отправила его Дмитрию, копию — в архив отдела. Не случайно «Мария Остапова» передала всё это — вовсе не случайно. Пусть даже пока непонятно, как такое вообще возможно — есть вероятность научиться фильтровать, то есть — видеть окружающее так, как видит его большинство людей.