Агата улыбнулась.
— Такие люди есть. Обычные такие люди, «Аргус» собирает сведения. Ведут самую обычную жизнь, вряд ли это про кого-то из них. Что у нас с поиском датацентров?
— Полный разгром противника, если верить отчётам. «Аргус» прислал несколько предполагаемых гипотез — как найти носителей, как выявить. Всех нашли, столько оборудования изъяли — хватит ещё на два «Аргуса». Начальство в восторге.
Агата покивала.
— У тебя нет ощущения, что нам это аккуратно подсовывают, отвлекают от чего-то более крупного?
— Как раз хотел об этом сказать. «Аргус» был всегда на шаг-другой позади, а сейчас мы опережаем вероятного противника. Агентура раскрыта, заведено множество дел, все улики как в учебнике — неотразимые. Слишком как-то всё просто, сам удивляюсь. Михаил думает так же. У тебя есть новости, надеюсь?
Это кодовая фраза. Агата кивнула.
— Как твой медосмотр? Всё хорошо?
— Лучше не бывает. Давно не чувствовала себя так хорошо. Оружейник говорит, готова ещё партия костюмов, для «инквизиторов». Мне распорядиться о доставке? Нам ведь не только в Москву их везти.
— Я сам распоряжусь. Всё, не переутомляйся, я тебя знаю. До связи!
Агата ещё раз улыбнулась ему и отключилась от видеосеанса. Да уж. Как о таком рассказать, особенно о той кошачьей голове и «мокрице»… Та пробирка с анализом крови, которая оказалась в кармане у Агаты по возвращении из «зазеркалья», содержит её собственную кровь. А камушки — и это настоящий сюрприз — стерильны. Буквально: не нашлось никакой микрофлоры, никаких форм жизни. Как такое возможно, она ведь их с земли подобрала, собственными пальцами! Всё то время, пока Агата, по эту сторону зеркала, спала на полу, камеры наблюдения в квартире ничего не зафиксировали. Откуда тогда взялись в кармане камушки и пробирка? Значит, всё же было материальное перемещение в «зазеркалье»?
Агата помотала головой. Пока нет данных, строить гипотезы бессмысленно. Кто бы ни была Вероника и ей подобные — это объективная реальность, и с этим придётся считаться. Не было печали.
Агата проверила, что зеркало в шкафу, и никак не изменилось — и вернулась к работе.
Док и Травматург сидели у Дока в лаборатории — в первом из двенадцати помещений. Магна зашла к ним, прогуливаясь по базе: вроде и заданий нет, и сидеть просто так не получается: сказывается общее напряжение. Кысь куда-то делась — без каких-либо объяснений; прототип её человеческого облика — Дана Бойко — тоже исчезла со связи. Оракулы ничего не сообщают — никаких гипотез, что же такого случится через четыре недели. Будешь тут нервничать.
— Чем занимаетесь? — поинтересовалась Магна. И Док, и Травматург склонились над чёрным блестящим шаром. Магна узнала его — объект КТ-11, который таинственно пропал из хранилища, когда там погибла группа исследователей. Постойте, но откуда…
— Два дня назад его снова обнаружили в хранилище, — пояснил Док. — Не было — и появился. На камерах наблюдения — никого, другие датчики тоже ничего не зафиксировали.
— И что, даже не пытаемся разобраться, кто и зачем его забирал?!
— Два комплекта отпечатков пальцев. Один принадлежит двойнику Шефа. Другой — женский, нам неизвестен, в базах не значится. Женские оставлены примерно за полчаса-час до возвращения экспоната на место.
— Час от часу не легче, — вздохнула Магна. — Что-то с ним не так?
— Обновился. Поменялся спектр сигнала, — пояснил Травматург. — Последний раз менялся полгода назад. Можешь не вспоминать, уже искали — нет видимой связи ни с каким известным событием. И вот теперь снова поменялся.
Экспонат КТ-11 нашли в том самом «Боинге», что стоял внутри антарктической аномалии. О его сигнале известно только одно: замедляет передвижение мимиков на дистанции до восьми метров. Обнаружили это по той простой причине, что мимики тоже появились из антарктической аномалии, а потому все остальные предметы, найденные в аномалии, обязательно проверяли на мимиках: нет ли хоть какой-нибудь реакции. На просвет шар оказался однородным; состоял из самого банального бакелита. При этом излучал в коротковолновом диапазоне одну и ту же частотно модулированную последовательность длиной сто восемнадцать миллисекунд.
Распиливать его не стали. «Раны» на поверхности шара не «залечивались», а потому решили не разрушать его — предмет оказался уникальным. Откуда именно идёт излучение, где берётся энергия для него — неясно. Одна из множества находок, назначение которых до сих пор неизвестно.