Магна снова присвистнула.
— То есть Лаки специально приказали с ней побеседовать. Понятно. Так что там, проход открыт?
— Открыт, — подтвердил Травматург. — Так. Мы с ребятами остаёмся тут, держать коридор открытым. Второй экстренный способ эвакуации — аварийные капсулы.
— Я помню инструкции, — кивнула Магна. — Чёрт, терпеть не могу мороз!
— Надо было со мной в Новосибирске оставаться, — сказала Лаки, проверяя, вслед за остальными, снаряжение. — Привыкла бы уже.
— Ещё чего! — содрогнулась Магна. — Всё нормально, Профессор, просто немного не по себе.
Профессор кивнул. Не было пока ни одного человека, который спокойно бы относился к пребыванию в Антарктической аномалии.
Аномалию обнаружили вскоре после Гавайской катастрофы. Обнаружили спутниковым наблюдением, заметили пограничные эффекты у выходов; только через пару недель удалось, внезапно, открыть туда проход.
Сама аномалия — пустующая база, явно инопланетного происхождения: дело даже не в том, что база колоссальна — семь уровней, каждый следующий метров на восемьдесят глубже, метров на двести больше в поперечнике, и высота потолка в каждом пятьдесят с лишним метров. Самый верхний уровень, куда открываются коридоры — такое не по силам создать человеку. Даже Конторе, с её технологиями.
Верхний уровень напоминает амфитеатр, со сводчатым потолком. Восемнадцать «зрительных рядов», четыре прохода — пандуса, по ним взлетит, не зацепив ничего крыльями, «Боинг 747»: семьдесят пять метров в ширину. Причём один из проходов ведёт строго в направлении географического Южного полюса. Именно «Боинг» и обнаружили здесь участники первой экспедиции: исправный, баки на треть заполнены топливом. Выяснили даже, какой авиакомпании принадлежит — но понять, каким образом самолёт, следовавший из США в Мексику, оказался в Антарктиде, не удалось. На бортовом регистраторе — пустота, записи стёрты. Ни багажа, ни следов пассажиров, ни человеческих останков. Самолёт стоял в самом низу пандуса — как успел затормозить на такой короткой дистанции, неясно.
Пандусы выводят на поверхность Антарктиды. Но вот куда именно выводят — меняется каждые четыре часа тридцать семь минут и восемь секунд. Не сразу — и случайно — обнаружили, что если положить достаточно массивный металлический предмет так, чтобы частично он лежал внутри комплекса, а частично — за пределами выхода, то переключения для этого прохода не происходит. Воздух внутри аномалии похож по составу на земной, но немного отличается: на два процента меньше кислорода, на одиннадцать — азота, и эти недостающие тринадцать процентов заняты аргоном. Относительная влажность также постоянная, десять с небольшим процентов. И — полная стерильность. Как, почему, что поддерживает именно такой состав атмосферы — неясно. И температура: плюс двадцать восемь и тридцать шесть сотых по Цельсию, словно в термостате. На всех уровнях. И какая бы пурга не ярилась по ту сторону проходов, внутрь не попадает ни воздух, ни снег. А вот люди спокойно проходят туда и обратно. Одна тонкость: снаружи проход не виден, ни в каком диапазоне; не знаешь, куда идти — не вернёшься. Замечательная маскировка.
И — никаких останков внутри. Ни животных, ни птиц, ничего. Ни плесени, ни лишайников, ни даже микрофлоры: та, которую заносят участники экспедиций, быстро погибает после контакта со здешним воздухом. А вот на людей и другие высшие организмы воздух не действует. В том смысле, что на здоровье не отражается. Во всяком случае, за все двадцать три с хвостиком года изучения аномалии не зафиксировано ни единого инцидента.
И именно здесь впервые встретили мимиков…
— Хоть тут тепло, — проворчала Магна. Спасательные капсулы всегда наготове, по две у каждого прохода. Каждая рассчитана на восемь человек, жить автономно в ней можно как минимум полгода. Первое, что проверяет каждая экспедиция — состояние капсул.
— Капсулы в рабочем состоянии, — подтвердил Док через полчаса. — Генераторы в норме, батареи на девяносто шести процентах.
— Всем в вертушку, приступить к обследованию, — распорядился Профессор. Четвёртым в команде — Майкл Новак. Несмотря на то, что очень молод, уже зарекомендовал себя как хороший оперативник. Его стихия, умение обездвиживать практически все высшие организмы, также может пригодиться.