«Надо позвонить на вокзал, чтобы их встретили, — подумал Денисов. — В одиночку я могу все испортить…»
Немец, в сущности, утвердил его в принятом решении, заметив на вопрос одного из ревизоров:
— Одни, знаете ли, предпочитают синицу в руках, другие ставят на журавля в небе!
— Станция Бирюлево-Пассажирское, — крикнула в микрофон проводница. Пронзительный голос, пробившись сквозь хрип, разнесся по составу. — Следующая Бирюлево-Товарное…
Денисов поднялся, оглядел салон. Немец и Мордастый уже разговаривали между собой как люди, хорошо знающие друг друга. Музыкант дремал или только делал вид, что дремлет, едва заметно покачиваясь в такт колесам. Бухгалтер тоже поднялся, чтобы выйти в тамбур, — видимо, ему так и не стало лучше.
Электричка тормозила, на ходу раскрывая двери.
Уже выходя, Денисов поймал в стекле чуть сгорбленную, мускулистую спину, с бегущими по пуловеру полосами, болезненное лицо Бухгалтера и метнувшийся ему вслед тяжелый взгляд Долговязого.
Застывшие глаза пострадавшего были обращены к верхней точке на крыше нового элеватора, высившегося по другую сторону путей.
Денисов выключил фонарик, обернулся к Антону:
— Давно вызвали оперативную группу?
— Сейчас должны быть… Да вон они! — Антон махнул рукой.
По платформе со стороны вокзала быстро приближалось несколько человек. Сбоку, на коротком поводке, бежала крупная, с черными подпалинами овчарка. Позади оперативной группы слепил глаза ярко освещенный перрон. Он был пуст: платформа восьмого пути ввиду своего отдаления не пользовалась вниманием пассажиров, поэтому — редкий случай! — на месте происшествия совсем не было посторонних.
— Сюда! — Сабодаш показал на торец платформы.
— Добрый вечер…
Кинологов было двое. Одного — старшего инструктора служебного собаководства, капитана — Денисов знал и даже был у него дома — в небольшой квартирке Марьиной рощи, заставленной полками с книгами. Вне службы капитана называли Дедом. Он был из «подвижников» — свыкшийся с неудобствами своей необычной профессии специалист по псовой охоте, непререкаемый авторитет на собачьих рингах.
— Что случилось? — спросил Дед, спускаясь с платформы и подавая Денисову маленькую холодную ладонь.
— Похоже, сбит поездом, — объяснил Антон. — Но обстоятельства неясны… С пострадавшим мог находиться второй человек, даже скорее всего обязательно находился! Но куда ушел? Почему не сообщил? — Антон коротко ввел кинологов в курс дела.
— Ясненько, — старший инструктор с сомнением взглянул вокруг, — попробуем кое-что предпринять!
Второй кинолог — молодой, аккуратный, из недавно демобилизованных пограничников — посадил собаку, после чего оба инструктора замигали фонариками:
Следователь и прибывшие вместе с ним в составе оперативной группы тоже спустились с платформы.
— Иначе говоря, — сформулировал следователь, обдумав объяснения Антона, — вы подозреваете, что Музыкант-Альтист, ехавший в электропоезде вместе с пострадавшим, мог помочь Бухгалтеру попасть на рельсы!
— Проверить надо, — кивнул Антон. — Мы ведь не представляем, как он попал сюда… В вагоне, когда наши вошли, его не было. Прошел вперед по составу, чтобы потом по платформе прийти сюда?! Зачем?!
Кинологи, осматривавшие тропу, наконец приняли решение. Молодой сотрудник поправил комбинезон, из-под которого на плечах выпирали острые концы погон, отошел в сторону.
Дед подозвал собаку, огляделся, легко ткнул ее мордой куда-то недалеко от ног неподвижно лежавшего человека. Черный щипец овчарки — от носа до глаз — исчез, но тут же появился снова.
— След, Рада! — Другой рукой старший инструктор быстро удлинил поводок. — След! Ищи…
Овчарка заволновалась.
— След! — повторил Дед, оглядываясь.
Тусклые блики лежали на рельсах. Простиравшееся почти на полкилометра в ширину железнодорожное полотно было молчаливо, сумрачно, плотно прошито тяжелым неподвижным металлом.
Принюхиваясь, собака медленно, словно даже неуверенно и лениво, натянула поводок, повернула и небыстро пошла в темноту перегона — в противоположную от вокзала сторону, в то время когда все ожидали увидеть ее на платформе.
Старший инструктор еще удлинил поводок.
Собака двигалась осторожно, тщательно обнюхивала рельсы, то и дело останавливалась и все больше забирала к обочине. Дед, второй кинолог и Денисов быстро шли следом.