— Это другой вопрос! Но надо же сначала убедиться. Приметы не полностью, но подходят. Главное — сумма! Банковская упаковка. И те же купюры… — Инспектор наконец нашел убедительный довод. — Не собираетесь же вы дарить их чужим людям?!
Он победил. В дверях показалась матрона лет шестидесяти — прямая, с морщинистой шеей и каменным лицом, не здороваясь, она быстро вошла в комнату, подошла к столу.
— Где? — Женщина разбросала фотоснимки. — И для этого меня привезли из дома?! Да здесь ничего похожего!
— По-вашему, его нет? Вы хорошо смотрели? — спросил инспектор сорок пятого отделения.
— А где одежда? — Лицо ее побагровело. — Покажите кашне!
— Кашне не было. Была кожаная куртка, как вы описали!..
— Не было? — Потерпевшая была уже за дверью. Голос доносился из коридора. — Он одевался как интеллигентный человек! Я с первого дня твержу: шелковое кашне, галстук! Месяц не могут найти!
— Бывает, везу от нее… — шепотом сказала Стеблова. — Он всю дорогу молчит. Только вздохнет: «Вы не можете себе представить, Нина, сколько надо воображения каждый раз, чтобы с нею остаться…»
— Одевался действительно хорошо? — спросила та из понятых, что побойчее, — в беличьей шапке.
— Это точно. Всегда в пуловере, в галстуке.
— Вдвойне подлец.
— Не предъявил бы на опознание — плохо! — Инспектор сорок пятого расстроился. — Показал — кажется, еще хуже! Жалобу напишет.
Потерпевшая в коридоре дергала все двери подряд.
— Куда идти? Что меня тут заперли?!
— Минуту! — крикнул Денисов.
Он вспомнил ориентировку, о которой думал еще в электропоезде, — погибший Пименов и в самом деле не имел к ней никакого отношения — ориентировку и фотографию.
Инспектор сорок Пятого отделения удивленно посмотрел на него.
— Зайдите с потерпевшей ко мне в кабинет. Рядом по коридору.
— Боюсь, она никуда не пойдет.
— Человек по вашей ориентировке задержан. Сейчас он у меня.
— Точно?!
Денисов поднялся, с понятыми прошел к себе. Трое сидевших в его кабинете доставленных по-разному реагировали на их появление.
— Тоже задержанные? — мягко приветствовал пассажирок Немец. — Вы-то в чем провинились, сердечные?
Мордастый пригладил короткий седой «ежик», сделал попытку снять полотенце.
Долговязый продолжал полировать ногти: он еще раньше узнал низкий голос в коридоре.
Официантка ворвалась в кабинет как смерч. Взгляд ее с налета выхватил пуловер с бегущими полосами и шелковое кашне.
— Вот вы где, Александр Ефимович! — Лицо и шея потерпевшей были теперь одного густо-свекольного цвета. — За что же вам такие привилегии?! И что же вы больше не приходите на Курский вокзал в ресторан ужинать?!
Денисов не слышал ответной реплики Долговязого, он отобрал фотографии Пименова, положил в карман.
«Не пришлось бы направлять на опознание в Новосибирск, — подумал он. — В то же время, может, стоило предъявить их бортпроводницам рейса Новосибирск — Москва… А заодно и проверить фамилию по корешкам авиабилетов».
Телефон мелодично вызвонил — Денисов поднял трубку.
— Новосибирск на проводе, — объявила телефонистка.
— Доброй ночи. — Спокойный мужской голос раздался совсем близко. — Или у вас еще вечер…
— Вечер. Вы насчет Пименова?
— Да. Мы разыскали наконец следы бухгалтера. Он снял комнату в Заельцовском районе, на улице Объединения. Записывайте адрес. — Звонивший предпочитал доходчивые короткие фразы.
— Этот адрес есть, он был отчеркнут в рекламном приложении.
— Мы проверили. Живет здесь недолго… Что еще? В семейном отношении неустроен — разведен или вдовец. Вежлив, скромен. Вечерами сидел дома. У нас на него ничего нет. Вчера днем вылетел в Москву.
Денисов поправил:
— Вы хотите сказать — сегодня? Еще нет нуля часов…
— Вчера… — уточнил звонивший. — Хозяин, который сдал комнату, лично проводил его в аэропорт «Толмачево», посадил в самолет.
— Вы говорили с хозяином?
— Сам он, к сожалению, отсутствует. Я передаю со слов соседей, коллега… Завтра сменщик постарается установить родственников, они вам позвонят.
— Но вас я прошу — до утра перепроверить все через хозяина квартиры!
— Я жду его с минуты на минуту. Еще?
— Все-таки: что говорят соседи?
— Пименова толком никто не знает. Днем отсутствует, с соседями не общается.
— Может, речь о ком-то другом?
— Нет, кожаная куртка, берет… Вылетел в Москву.