Уверенность новосибирского инспектора частично передалась Денисову.
— Деньги у него были с собой?
— Не знаю.
Звонил по телефону один инспектор розыска, вопросы преимущественно задавал другой.
— Уточните также цель вылета в Москву.
— Непременно.
— Улица Объединения, — Денисов попытался представить условия, в которых находится его коллега, — Это далеко от вас?
— Порядочно.
— Как же быть?
— Как только он появится, мне сообщат, — заверил новосибирский инспектор.
— А что Запсибзолото?
— С этим труднее. Представляете, сколько у них объектов?! Будем проверять. Я позвоню позже.
Разговаривали недолго, но аппарат еще несколько минут не отключался, какие-то звонки по междугородным каналам проходили в кабинет. Денисов поднимал трубку — никто не отвечал.
Антон некоторое время следил за ним, потом сказал:
— Я бы отдал Долговязого в сорок пятое отделение: у них на него уголовное дело.
— Давай повременим.
Антон сразу насторожился:
— Ты считаешь, что он тоже… Может оказаться причастным?
— У Долговязого должен был быть сообщник в электричке… — Денисов пытался связать вместе каждую причину с ее следствием. — Шулера не ездят по одному. Пока мы не знаем, кто он.
— А как с его аферой в отношении официантки? Денисов подумал.
— Официантке могут предложить обратиться в суд в гражданском порядке, если он докажет, что не имел намерения обмануть. Что-то было… Оба одиноки, в возрасте. Недаром он с таким постоянством ездил на Курский. Надеялся отдать, не смог…
— Я понял! Восемь тысяч, что были у Пименова, крайне требовались Долговязому, чтобы рассчитаться с официанткой. Он ведь уже знал, что его ищут!
— Лиза неглупая. — Долговязый отложил пилочку, обвел глазами кабинет. — Теперь, когда меня разыскали, она, конечно, сразу переменит тактику. Вот увидите! Потребует от меня письменного обязательства вернуть долг, трудоустроиться. Она понимает: если меня посадят, свои шесть тысяч она скоро не получит…
Он помолчал прислушиваясь. По восьмому пути, внизу, рядом со зданием, как всегда, размеренно-тяжело катил прибывающий состав. Колесные пары стучали на стыках.
— …Я даже рад, что меня задержали. Сколько можно скрываться? Бегай — не бегай! Решать все равно надо.
— Деньги, которые вы получили, — спросил Денисов, — где они? Вы можете их вернуть?
— В том-то и дело, — он развел руками. — Потрачены… Ничего не осталось.
— От шести тысяч?
Долговязый помолчал.
— Можно сказать — виноваты карты, но это неточно. — На лицо Долговязого наползли морщины, выдавая возраст. — Болезнь моя! Игра, риск… Налетел на шулера экстра-класса… — Он вздохнул. — Меня, наверное, передадут в сорок пятое отделение?
Денисов не ответил. Спросил на всякий случай:
— Это случилось сегодня?
— Проиграл? Не-ет… Сразу же на второй день, как занял. Поэтому и скрылся… — Долговязый поднялся, размял ноги. — Там, в отделении милиции, все ясно. Статья сто сорок седьмая, часть первая. До двух лет… Но они ошибаются: Лиза простит. Или я ничего не понимаю. Утром придет с передачей. — Он снова сел, достал пилочку для ногтей, но тут же ее отставил. — Все-таки непонятно, почему я в вокзальной милиции? Почему нас не отпустили?
— Партнер ваш… — Денисов приготовил своему собеседнику испытание, — тот, кто вышел на Москве-Товарной… Знаете его? Попал под поезд. Скончался полтора часа назад…
Долговязый побледнел. В тишине было слышно, как он хрустнул пальцами.
— Знаете его? — снова спросил Денисов.
Телефон тихо звякнул — Денисов поднял трубку.
— Новосибирск?
Звонил Сабодаш:
— Я проверил Немца. Сделал, как ты сказал.
— Записываю.
— Все сходится… — Антон, видимо, заглянул в черновую тетрадь. — Он действительно Немец. Ударение на втором слоге. Николай Михайлович, пятьдесят пять лет. Слышно? Выселен за тунеядство Сокольническим райнарсудом. Тому два года. В Москве без прописки и определенных занятий. Предупреждался отделом внутренних дел на Казанском вокзале о выезде из столицы в семьдесят два часа.
— Давно предупреждался?
— Сейчас… — Антон проверил по записям. — Второго числа этого месяца. Срок давно истек. Аналогичное предупреждение ему давалось в мае прошлого года приемником-распределителем. Попозже, когда все поутихнет, я пошлю человека в адресное бюро, возьму материалы сюда, в отдел.
— Меня особенно интересует прошлогодняя подписка — майская…
За месяц нахождения проверяемого в приемнике-распределителе там обычно успевали во всем разобраться, послать запросы, а главное — получить ответы.