— Потом?
— В зале для выдачи багажа, в правом крыле, чувствую — кто-то толкает. — Долговязый спрятал пилочку. — Осторожно оглядываюсь: незнакомый. Но по лицу, по глазам вижу — бывалый. Игрок. Где-то встречались… Во Внукове? В Шереметьеве? Мигает, чтобы я спустился в туалет. Поодаль, вижу, другой мужчина — в кожаной куртке, берете. Оглядывается, но меня не замечает.
— Бухгалтер?
— Он самый.
Картина прояснилась. Бухгалтеру с самого начала была уготована роль жертвы.
— …Борис шел сзади. Я знаком показал: «На время исчезни! Появишься в электричке!» — Долговязый рассказывал с подробностями. — Он понял — мимо меня прошел к киоску Союзпечати. Там, кстати, кому-то действительно стало плохо, вызывали «скорую».
— А Бухгалтер?
— Я не смотрел. Спустился вниз, мужчина уже ждал. Тот, который подтолкнул в зале.
— Это был Немец…
— Он. «У меня, — говорит, — «жених» на восемь тысяч!» Вообще-то он выразился: «на восемь кусков!» Не в том суть.
— Немец не сказал, откуда стало известно про деньги?
— Нет. И я не спрашивал.
— Потом?
— Борис пошел к электричке. — Долговязый достал платок, поднес к глазам. — Даже не верится… — Он отер слезу. — Мы поодиночке потянулись за ним. Электричка отправлялась.
— Дальше? — Долговязому, который то и дело умолкал, требовались частые короткие вопросы.
— Обратные билеты у нас были. Но я решил: будет лучше, если ревизоры нас вместе всех оштрафуют. Познакомят, одним словом. Или лучше — «объединят».
Денисова интересовали подробности:
— Бухгалтер охотно сел за игру?
— Он, видимо, надеялся на Немца и, безусловно, на Мордастого.
— А что Мордастый?
— Я его держал на двадцати очках, и он не пикнул! Всю дорогу пасовал.
— Банк был велик?
— Перед последней сдачей я дал Бухгалтеру выиграть восемьсот рублей.
«Речь о восьмистах рублях, что у Бухгалтера в наружном кармане», — понял Денисов.
— Наживу он заглотил… — Долговязый снова переживал подробности разыгравшейся схватки. — Оставалась последняя сдача. И последний перегон до Москвы…
— Надеялись отыграться?
— Все рассчитано… — Долговязый не испытывал ни малейшего стеснения. — У меня было тридцать одно, у Бухгалтера тридцать. Немцу я сдал двадцать девять…
— Немец знал, сколько у вас очков?
— Зачем?!
Денисов подавил улыбку. Давая Немцу отличную сумму очков — двадцать девять, Долговязый явно обязывал его к игре. И, не зная карт Долговязого, Немец мог думать, что игру должен вести он — на сколько возможно взвинтить ставку.
«Подъезжая к Москве, — подумал Денисов, — Долговязый со своим тридцатью одним очком прихлопнул бы в конце банка одновременно и Бухгалтера, и Немца. Каждый обманывал всех остальных!»
— …Теоретически почти невероятная раскладка! Все было рассчитано. И вот последняя остановка! Проводница объявляет: «Москва-Товарная». Сейчас закроют двери… Бухгалтер вдруг бросает карты, бежит к выходу. Двери закрываются… Все! С концами!
— А причина?
— Если бы я знал!
— Пименов заподозрил обман?
— Вряд ли. И почему именно тогда?!
— А Борис?
— Он еще раньше бросил карты — я ему сдал мизер. Курил в тамбуре. Естественно: когда Бухгалтер выскочил, он бросился следом. Из другой двери… Деньги-то наши — кровные! А точнее его — Бориса!
— А вы?
— Еду как в тумане… Дикая полоса невезения! А когда электричка пришла на вокзал, ваши сотрудники — из двух дверей: «Минуточку! Просим пройти…» «Что ж, — думаю, — надо покориться. Это судьба!»
Денисов сделал несколько шагов к окну. Вокзал работал в обычном режиме. Готовился к отправке дебальцевский. Восьмой путь снова освободился. Стоя сбоку, у стены, можно было увидеть горловину станции и место происшествия — тропинку вдоль забора отделения перевозки почты, сложенные кубом новые шпалы.
— Борис жив. — Денисов отошел от окна.
В стекле отразилась люстра под потолком кабинета, колонна, поддерживавшая арочный свод.
— Обнаружен труп того, кого вы хотели обыграть. Бухгалтера.
— Господи! — Долговязый театрально воздел руки. — Ты есть!
— Мне нужен Борис, — сказал Денисов.
— Сегодня?
— Да. Телефон у него есть?
— Есть. Но лучше я сам позвоню. У вас он не возьмет трубку.
— Не говорите, где вы. — Денисов придвинул аппарат. — Скажите, чтобы он был дома, никуда не уходил.