— Бухгалтер шел впереди вас? — продолжал расспрашивать Денисов. — В скольких метрах?
Альтист подумал:
— Примерно в тридцати.
— Спешил?
— Он шел быстро. Несколько раз оглянулся.
— А вы?
— Я шел под углом, вроде к пакгаузам… Что мне оставалось? Футляр сунул под пальто. По-моему, он меня не узнал.
— Под мостом проходили?
«Если Альтист прошел под Дубниковским мостом, — рассудил Денисов, — он должен был пройти и мимо места происшествия. Свернуть там негде…»
— Под мостом тоже.
— Дальше!
— У самых платформ вдруг его потерял! Как под землю провалился… — Он развел руками. — Ничего не мог понять.
— Где это произошло?
— Он шел вдоль забора. Сзади я заметил электричку, шла быстро, но совершенно беззвучно. Было неясно, на какой путь ее примут. Я перебежал на другую сторону путей, к элеватору, а когда электричка оказалась между ним и мною, снова вернулся…
— А Пименов?
— Больше его не видел! Поезд прошел к платформе, остановился. Из вагонов высыпали пассажиры. Я прибавил шагу… Когда выскочил на платформу, впереди никого. И сзади — тоже.
«Так могло быть, — подумал Денисов. — Пименов шел по тропинке, по другую сторону пути, круто свернул перед самым локомотивом и был сбит раньше, чем Музыкант поднялся на платформу…» Электрички и в самом деле двигались совершенно бесшумно, и, кроме того, по традиции их красили в зеленый цвет, словно для того, чтобы они выглядели незаметнее.
— Я пошел по платформе, но никого не встретил, кроме машинистов…
Он не договорил: мальчуган лет четырех вбежал в кухню, на симпатичном личике не было и тени сна.
— При нем ни слова… — умоляюще шепнул Альтист. — Это что такое?! — крикнул он сыну. — Иди спать! Сколько можно говорить!
Мальчуган тонко чувствовал обстановку: увернувшись от отца, бросился назад, в прихожую, к Долговязому.
— Шура! Я к тебе…
Долговязый с ребенком в руках шагнул в кухню.
— Ты не уйдешь? — Мальчуган вертел головенкой. — А что вы все здесь делаете? Я маме скажу!
Долговязый театрально отвернулся, издал носом хлюпающий звук.
— Иди спать!
— Не пойду! Хочешь, я сыграю тебе «Опус шесть»?
— Завтра… — Долговязый достал платок, вздохнул, вытер глаза. — Или через несколько лет… Когда я опять приду.
Денисов спросил у Альтиста:
— Кроме вас, взрослых в квартире нет?
— Только я. Жена на работе.
— А мать? Она живет рядом?
— В больнице. Я вернулся, а ее уже увезли. Сердце!
— Вы работаете?
— Не то чтобы постоянно. Устраиваюсь… — Альтист оглянулся на сына. — Госконцерт. Теперь уж обязательно устроюсь!
— Об этом позаботятся, — сказал младший инспектор.
Денисов принял решение:
— Приедете завтра. С паспортом. Я выписываю вам повестку. — Он объяснил, где находится отдел внутренних дел.
— А Бухгалтеру? — поинтересовался Альтист. — Он выиграл у меня восемьсот рублей. Ему ничего не будет? А остальным? Разве они играли для того, чтобы проиграть, а не выиграть?!
Денисов спросил, в свою очередь:
— Что вы можете сказать о них?
— У Пименова были деньги. И немалые.
— Почему он выскочил из поезда?
Альтист пожал плечами.
— Не знаю. Дело, по-моему, не в восьмистах рублях, которые он выиграл.
— Что-нибудь заподозрил? — Ему хотелось услышать мнение очевидца.
— Мы вели игру тонко.
— В чем же дело?
— Может, Мордастый был человеком, который дергал за ниточки… — Альтисту наконец удалось перехватить притихшего сына на руки. — Сиди!
— А что Немец? Вы его видели раньше?
— Нет. Но вчера, между прочим, он тоже приезжал в аэропорт.
— Он рассказал об этом?
— Дежурная на выдаче багажа узнала его: «Сегодня опять провожаете?»
«Провожаете?!» — Это перекликалось с тем, что сказал один из контролеров-ревизоров: он тоже видел Немца в электричке.
— А как себя вел Немец в отношении Пименова? — спросил Денисов. — Они были знакомы?
— Похоже. Меня смущает одна фраза. Я услышал ее в аэропорту, когда шли к электричке. Немец сказал: «В твоем положении не выбирают…» Теперь судите.
Долговязый воспользовался паузой: