Денисова поразила графа с адресом:
«Новосибирск, улица Объединения…» Сестра Немца жила в непосредственном соседстве с Пименовым.
Денисов закрыл папку.
На первом этаже громко, по-ночному хлопнула дверь, раздались голоса. Двое — видимо, постовые из последнего электропоезда — прошли в бытовку. Наступал получасовой перерыв для приема пищи и отдыха дежурной смены.
Полуосвещенным коридором Денисов прошел к себе, не зажигая света, постоял, глядя в окно.
На путях гулко перекликались уборщики. Мелькнули огни машины, доставившей завтрашние газеты.
Требовалось сгруппировать уже известные факты, выстроить логическую цепочку.
Это не было трудным. Он верил известному изречению: «В мыслях ничего нет такого, что раньше бы не присутствовало в чувствах». Но время от времени какая-нибудь яркая, хотя и не главная деталь прорывала тонкую канву построений:
«Выходит, в годы расцвета славы муровских сыщиков преступник совершил преступление в Новосибирске и был задержан в Москве!»
Или: «Пименов жил по соседству с сестрой Немца, как и тот потерпевший, о котором рассказал Горбунов…»
За окном послышался знакомый перестук. Электронное табло, установленное в начале платформы, перед тем, как заснуть до утра, негромко застучало и затихло, обозначив время отправления ближайшей электрички — «04.00».
По-прежнему, не зажигая света, он прошел к столу, на ощупь набрал номер телефона. В Новосибирске трубку снял все тот же дежурный инспектор.
— Опять вы?
Денисов успел ему основательно надоесть.
— Я снова насчет хозяина квартиры…
— Пока не вернулся.
— А вдруг?!
— Соседи бы мне позвонили.
— Сколько сейчас времени в Новосибирске?
— Четыре часа разница. Считайте…
— У вас уже утро. А его нет!
Инспектор в Новосибирске неосторожно звякнул графином, послышался звук льющейся в стакан воды.
— Где он может сейчас быть? — Заметив, что Денисов, в сущности, повторяет все те же вопросы, инспектор успокоился. — Кто знает? У нас с вами одна дорога, а у них сто. И в Москве так, правда? Когда ищешь!
Денисов позавидовал спокойной уверенности.
— Я утром съезжу еще раз. И обо всем расспрошу. Утром он обязательно явится.
Денисов усомнился.
— Между прочим… — сказал новосибирский инспектор. — Мы проверили. Билет на Москву вчера не приобретался.
— Вы проверили на фамилию Пименов? Надо было искать на Андреев. Второй раз он летел, видимо, под этой фамилией. Пименов такой же бухгалтер Запсибзолота, как вы или я!
Он жил на квартире у диковатого одинокого человека… — Наконец Денисов мог все окончательно сформулировать. — У которого, как вы знаете, водились деньги и который… Скажем так: исчез… В этом доме есть женщина, брат которой… Но это пока оставим! Вернемся к Бухгалтеру. Последние двадцать четыре часа Пименов вел себя загадочно. Хозяин квартиры днем посадил его в самолет в аэропорту «Толмачево», а Пименов, прилетев в Москву, снова вылетел в Новосибирск. А на другой день снова вернулся в Москву. С крупной суммой. При этом поспешил отделаться от паспорта, по которому летал, и носового платка…
— То есть… — Инспектор в Новосибирске колебался, но было ясно — он поступит так, как скажет Денисов. Логика событий была очевидна. — Вы подозреваете преступление в Заельцовском районе…
— Срочно на улицу Объединения. Пригласите понятых, взломайте дверь… И еще: проверьте, что у вас на человека по фамилии Немец.
Уезжать домой из-за нескольких часов не имело смысла. С утра предстояла поездка в тир «Динамо». Инспекторские стрельбы, чистка оружия.
Денисов убрал бумаги, удобнее устроился за столом.
«Что заставляет преступника, — подумал он, — ненавидеть человека, который ничего не сделал ему, — свою жертву? — Денисов много раз думал об этом. — Ненавидеть так, что даже через много лет Немец все еще желал зла тому, кого однажды обворовал… Почему именно жертву, а не себя, считают они ответственными за собственное падение?!»
Спал Денисов рывками, просыпался и снова проваливался в пустоту.
Ему приснились инспекторские стрельбы: огромный тир у пригородной платформы, далеко отстоящие друг от друга высоченные деревянные кулисы, черные мишени в глубине сцены. Голосом помощника Сабодаша кто-то объявил: «А вы напевайте — успокаивает!» Раздалась музыка. Словно зажурчал неглубокий лесной ручей, пронизанный донизу теплыми неторопливыми лучами. На дне ручья желтел песок. Отбрасывая косые тени, стремительно скользили по поверхности плавунцы.