— Под благовидным предлогом? — Ниязов поднял взгляд на Денисова. Он начал работать младшим инспектором недавно, обоим еще предстояло притереться друг к другу. — А как лучше?
— Скажи, что потерян ключ от кабинета, который нужно срочно открыть.
— Понял. — Он был рад покинуть вагон, который ему изрядно надоел: — Все?
— Все.
Денисов посмотрел ему вслед.
Хвост почтовых контейнеров, похожих на игрушечные домики на колесах, ждал очереди на загрузку. Почту грузили по направлениям — Казанский, Курский, Белорусский…
На рубеже ночи — с прибытием опоздавшего на пять часов астраханского поезда — работы почтовикам заметно прибавилось. Мимо вагона суетливыми шажками в легком, не по сезону пальто пробежал Ремизов. Плоское малоподвижное лицо технического контролера было красным с мороза.
— Погоди подавать! — еще издали, не замечая Денисова, закричал он кому-то в сторону локомотива.
Денисов присоединился к Антону в сортировочном зале. Кроме Сабодаша и связистов, он увидел еще обеих знакомых уже женщин в ватных брюках и куртках — монтеров пути, участвовавших в осмотре трупа. Их колоритные фигуры выделялись кажущейся ватной статью.
— Мы начали с документов, — предупредил Антон.
В углу, у сейфа, Ольшонок показывал дежурному по отделению документацию. Оба знали дело — дежурный, борясь с привычной одышкой, быстро, одну за другой, просматривал накладные, отбрасывал в сторону. Потом принялись за лежавшие в сейфе ценные отправления.
Время поползло медленно, главное же состояло в том, что с почтовой документацией, с ценными отправлениями — Денисов был уверен — все обстояло благополучно.
— Документация в ажуре, — подтвердил Кубасов, сдергивая маленькие в тонкой анодированной оправе очки. — У вас ничего не будет к Ольшонку?
Денисов поймал недоумевающий взгляд Антона: Сабодаш был убежден в том, что Денисов придает значение осмотру груза и кладовой, следовательно, ждет невероятного.
— Нет, — сказал инспектор.
— Будем выгружать? — спросил начальник вагона. За несколько часов Ольшонок, казалось, зарос еще больше, голова в огромной собачьего меха шапке словно втянулась в узкую грудную клетку.
Денисов кивнул.
Из тепла сортировочного зала потянулись в маршрутную кладовую. Здесь было морозно и царил тот же хаос, что и во время первого осмотра места происшествия. Ящики сдвинуты в стороны, мешки свалены в кучу. Теперь, после выгрузки, предстоял дополнительный, более тщательный осмотр.
— Транспортер готов? — крикнул Кубасов кому-то внизу, на площадке.
— Готов!
Ольшонок убрал фиксаторы, державшие запоры, открыл погрузочную дверь. В кладовую ворвалась стужа. Снизу в проем двери тотчас выдвинулся транспортер. Ольшонок и Кладовщикова заняли места по обе его стороны, Денисов встал между ними. Поодаль, внизу, под навесом, тоже произошло движение.
— Внимание! — предупредил Денисов. — Перед тем как выгружать посылки, каждую прошу показать мне. И еще! Подмосковье к какому сектору относится?
— Смотря какое Подмосковье? — буркнул Ольшонок.
— Ближайшее к нам.
— Люберецкий сектор.
— Когда пойдет Люберецкий сектор, дайте мне знать. — Он поймал недоуменные взгляды обоих почтовиков, но пояснять не стал.
Лента транспортера поползла вниз. Начальник вагона показал Денисову первую отправку — ящик с черным контуром рюмки с надписью «Осторожно! Стекло!».
— Поехали! — отозвались снизу, с площадки.
Денисов осматривал каждый ящик, каждый мешок перед тем, как им попасть на движущуюся серую ленту, уходившую к контейнерам.
«Состояние упаковки… — Денисов переворачивал груз, осматривал со всех сторон. — Состояние бечевы… Адрес получателя… Адрес отправителя… Все в норме».
Выгрузка шла медленно. Почтовики простаивали, но Денисову не в чем было себя упрекнуть — в куртке, он мерз больше всех.
Он и сам не мог бы толково объяснить, на что надеется.
«Состояние упаковки… Состояние бечевы… Адреса… Дальше…»
«Разве вы всегда знаете — почему так, не иначе?»— вспомнились ему слова чудака, рекомендовавшегося экстрасенсом. — В самом деле! Совсем не всегда, скорее наоборот…»
И все-таки гора груза медленно таяла, обнажая рифленые листы, лежавшие в основании кладовой. В проеме двери, на перекрестке огней, бивших из вагона и проникавших из-под навеса, тени почтовиков казались черными птицами, махавшими огромными крыльями.