Они не свернули к отделению перевозки почты — вначале вышли на морозный, беспощадно высвеченный огнями перрон.
— Пройдем немного? — Антон пыхнул папиросой.
Он шел налегке, без шинели. После разговора Денисова с гостиницей у него заметно поднялось настроение.
Следователь уехал, договорившись о машине на семь утра. К этому же времени должны были собраться в отдел и остальные. Однако все по-прежнему зависело от результатов вскрытия трупа.
— Уголовная статистика считает, — Антон загасил папиросу, привычно достал новую, — что большинство преступлений совершается в вечернее и ночное время, и раскрываются к утру! В результате активного розыска по горячим следам… Согласен? Мне кажется, игра сделана… — Антон бросал вызов свирепому богу раскрытия уголовных преступлений.
«Потому что Вайдис не был в «Загорье», как он это утверждал на допросе?! — подумал Денисов. — А дальше? Какую роль играла Кладовщикова, сопроводив его в вагон к Косову?»
— Товарищ капитан… — Молоденький сержант, подошедший от угла здания, окликнул дежурного. — Разрешите обратиться…
Антон отошел.
«Только собраны факты… — подумал Денисов, оглядывая платформу. — Сумеем ли мы перегруппировать их в логической последовательности, не поставить следствие впереди причин!»
Несколько пассажиров обогнали его, направляясь к электричке. Позади катил тележку носильщик. Поравнявшись с Денисовым, он приветственно махнул рукой.
Наблюдая знакомую картину перрона, Денисов мысленно вел диалог по поводу ЧП в вагоне.
Это было похоже на игру.
Он обращался к себе от имени своих воображаемых коллег, предлагал неожиданные вопросы, требовал объяснений. Иногда ему самому казалось, что он в кабинете начальника отдела, у классной доски, которую полковник с некоторых пор распорядился установить.
Диалог возникал сам собой, когда он приходил к выводу о том, что факты собраны и необходима их логическая перегруппировка.
«Характеристика Косова теперь ясна, — заметил Денисову воображаемый собеседник. — Но что следует в ней считать существенным? Организатор группы, которая свила гнездо в отделении перевозки почты и пользовалась его подсобными помещениями?»
«Косов — это тот, кто мог знать, что все они на крючке Управления БХСС. Вот главное!»
«Имеется в виду случай, о котором рассказал капитан Казимирский? — собеседник демонстрировал цепкую память, но он не придавал этому факту особого значения. — Когда молодой инспектор, следивший за одним из преступников, был случайно замечен его сообщником?!»
«Именно, — Денисов не спешил с объяснениями. Ему хотелось сначала обозначить посылки, необходимые для дальнейших логических построений. — Тут ряд аспектов. Косов как активно-деятельный член преступной группы… Сообщник, который втайне от технического контролера изготовил ключ от его кабинета… Человек, практически пользовавшийся автобусом универмага в Ржакове как своим собственным…»
«Помним: для поездки на вокзал, в ГУМ. Потом на улицу Кирова. Междугородный телефон, «Чай»…»
«Люди, опрашивавшие шофера в Ржакове… Они не были работниками ОБХСС. И все это они установили!»
«Можно многое еще вспомнить… — воображаемый собеседник — увы! — прошел мимо напрашивавшегося вывода, предпочел перечислить то, что лежало на поверхности. — Владелец набитого хрусталем и коврами дома в Ржакове! Добра, нажитого преступным путем, подлежащего конфискации… Член шайки спекулянтов, которому судьба предоставила шанс! Счастливо избежавший внезапного ареста вместе со всей группой в Бейнеу!»
«Кроме того — и это немаловажный факт! — человек, имевший практически полный доступ к товарам кооперативного универмага в Ржакове. Магазина, призванного удовлетворять потребности своих пайщиков в товарах повышенного спроса…»
«Дефицитные платки? — спросил собеседник. — Мотоциклы? Цветные телевизоры «Темп»?»
«Во дворе универмага, — ответил Денисов, — стояли не только мотоциклы…»
Закончить ему не удалось.
От центрального зала подошел Антон. Не сговариваясь, повернули к отделению перевозки почты.
— Почему Вайдис вел себя подобным образом? — спросил Сабодаш.
Ответ гостиницы «Загорье» о свободных местах дал импульс для новой версии, которую Антон, по-видимому, все это время обдумывал.
— Обрати внимание! Откуда эта неохота проверить утром наличие аккредитивов? Нежелание сообщить милиции о том, что они исчезли? Ведь именно он, по идее, больше других заинтересован в розыске?!