— Скоро мы все узнаем… Пусть шофер подгонит «газик» к выходу на площадь.
— Тулянинова поедет с нами? — спросил Антон.
— Обязательно…
Не покидая зал, Денисов заскочил в служебный отсек, в помещение, выделенное уборщицам. В длинной узкой комнате за столом пять или шесть пожилых женщин пили чай.
— Доброе утро…
Они предложили чаю, но он отказался:
— Дела… Спасибо.
Женщины не признали причину отказа основательной:
— Всех дел не переделать…
— Такая у них работа!
Седая крепкая старуха цветочница, торговавшая днем мимозами, задумчиво смотрела перед собой.
— Тетя Вера… — Денисов напомнил о цветах для новобрачной, о реплике Павла. — Сегодня днем… Помните? Он назвал вас «мадам»?!
— Ну? — спросила старуха.
— Куртка кожаная… Вспомнили? Мужчину этого вы видели раньше?
— Ни разу. И женщину тоже.
— Что он собою представляет?
Цветочница пожала плечами:
— Он? Могу точно сказать. Прохиндей…
Старуха явно была не в духе, пытаться извлечь что-либо из дальнейшего разговора с ней представлялось совершенно бесполезным.
Улицы были еще пусты, но шофер вел машину с осторожностью: легкий снег едва прикрывал ледяные проплешины. Антон откровенно посапывал на заднем сиденье.
«Вот и ночь прошла». — Денисов покосился в зеркальце над головой: Тулянинова с закрытыми глазами сидела рядом с Антоном. Денисов был уверен — она не спала.
«Что вы еще узнали, Денисов?» — Он продолжал игру с собой.
«Много-много интересного…»
В основе игры лежала мечта: неспешно обсуждать меняющуюся перспективу с тонким спокойным собеседником.
«Ночь не прошла напрасно…» — мог бы ответить Денисов.
«А конкретно?»
«Аноним, как я уже указывал, подозрительно хорошо осведомлен обо всем, что касалось Павла: знал, что он заедет в Донецк, хотя цель поездки — Красный Лиман… По какой-то причине оказался на вокзале… Но! Зачем писать анонимку в Донецк, если через несколько дней Павел вернется в Москву? И еще: о поездке скорее всего могли знать только самые близкие… Узкий круг лиц!»
«Тут вы правы… Это безусловный промах! Пока неясно, какие это может иметь последствия?»
«Для него? Самые печальные. Вы сами убедитесь… И очень скоро!»
На повороте машину занесло — шофер чертыхнулся.
— Ну и трасса!
«Логически трудно объяснить, почему анонимку следует отправлять одновременно с адресатом, с того же вокзала и, наверное, с тем же поездом… И писать на почте на телеграфном бланке? — Денисов, участник игры, находил все новые несообразности, обосновывавшие его версию, и излагал их несвойственным ему, напыщенным слогом. — Другое дело, если сам уезжаешь ночным поездом и некуда убить время…»
На маленькой — улице, у Института теоретической и экспериментальной физики, против башенок бывшего монастыря, Тулянинова открыла глаза, сказала тихо!
— Красиво!
Денисов посмотрел на часы: начало шестого.
Шофер остановил машину.
— Приехали.
— Видимо, тот дом, — сказал Денисов. — Пятнадцатиэтажный… Пошли.
— Мне с вами идти? — спросил шофер «газика».
— Не надо. Жди здесь.
Подъезд дома оказался просторным, с мрачноватым пустым вестибюлем и тусклой нишей. Сбоку на стене висел список дежурных. Денисов нашел в нем фамилию Кожуховых. Семья телеграфистки должна была дежурить по подъезду.
— Получилось удачно… — сказал он.
Антон вызвал лифт, скользивший без особого шума. Все трое поднялись на пятый этаж. Здесь было светло и зябко. Одна из форточек в окне оказалась забитой фанерой.
— Подождите там, — Денисов показал Люде на площадку маршем ниже. — Не так дует… Я думаю, скоро все выяснится.
Тулянинова послушно спустилась вниз. Денисов коротко позвонил. Подождал, позвонил снова.
— Кто там?
— Вы дежурите по подъезду? — спросил Денисов. Дверь открыла Кожухова, в халате, в наброшенном на плечи пальто. Денисов сразу вспомнил ее — длинная, с подкрашенными зелеными веками.
— Вы? — Телеграфистка их узнала. — Что-нибудь случилось?
— Ничего. — Антон постарался ее успокоить. — Нам надо поговорить. В ночь на шестое вы работали?
Кожухова беззвучно зашевелила губами.
— Дело в том… — принялся он объяснять. — Что возникла необходимость проверить некоторые обстоятельства. В вашем почтовом отделении писалось анонимное письмо. На телеграфном бланке…
— Анонимное?!
— Я сейчас объясню. Вы сидели за окошком?