— Ничего не могу вспомнить. — Она поежилась. — Закурить найдется?
Антон достал «Беломор».
«Какой вред здоровью будущего ребенка!..» — вспомнил Денисов.
Антон щелкнул зажигалкой — Кожухова глубоко затянулась.
Теперь Денисов отчетливо представлял, какое место отводилось фразе о вреде табака на планшете преступника, совершившего кражу портфеля у студентки на Казанском вокзале.
«Она предназначалась конкретному человеку… Собеседнику. Дело в том, что студентка из Ужгорода не курила! Этой фразой жулик готовил комплимент: «Это так редко в наш испорченный век!..» Или что-то в этом роде. — Пока Сабодаш и Кожухова разговаривали, Денисов продолжал моделировать поведение преступника. — Потом он должен был обязательно посетовать: «Так трудно в наше время выбрать скромную девушку, настоящую подругу жизни…» Ему необходимо было, чтобы случайная попутчица сама вывела прогноз его будущего поведения, узнав, что он одинок и скромен…»
«Студентка упростила его задачу — оставила портфель, пошла звонить. А если б не ушла, — Денисов посмотрел на лестницу, где маршем ниже их ждала Тулянинова, — чтобы завладеть ее деньгами, наверное, предложил бы ей руку и сердце? Поехал бы с ней в Ужгород?!»
Телеграфистка силилась, но никого не могла вспомнить.
— Как назло…
— Конечно: едет много людей! — Антон, казалось, был готов к этому. — К тому же столько времени прошло!
«Они и термина такого не слыхали — «брачный аферист»!» — подумал Денисов. — Для нас это из прошлого века, из рассказов Чапека да фельетонов. И вероятность встречи с ним была не больше, чем столкновения с шальным метеоритом».
Денисов смотрел в спокойное лицо с зелеными подкрашенными веками.
— Наверное, помните другого? — спросил Денисов. — Он в ту ночь был в почтовом отделении. В бархатном пиджаке, однотонная серая сорочка… — Вместо примет преступника Денисов намеренно давал приметы Исчезнувшего Иванова.
— В шляпе?! — Кожухова улыбнулась. — Так бы и сказали… Это же Павел! Работник МИДа!
— Он уезжал?
— В Донецк. Ночным скорым…
— Вы познакомились на почте?
— Ну! — Она затянулась.
Пока Антон уточнял детали, Денисов спустился этажом ниже. Тулянинова стояла у лифта. Она все слышала.
— Не понимаю… — Люда развела руками. — Выходит, Павел врал? И про детский сад, про родителей? И про банкетный зал?
Денисову показалось, она бесконечно устала.
— Вы поможете мне с билетами? — сказала она наконец. — Я уеду.
— В Красный Лиман?
— В Кривой Рог.
— К дяде?
— У меня нет родителей.
Она отвернулась.
«У подлецов поразительный нюх на сирот. — Денисов не раз в этом убеждался. — Подлецы паразитируют на людях с тяжелым детством и еще на мошенниках, подобных им самим. Эти вторые всегда намереваются извлечь для себя выгоду из ситуации, а в результате попадают в ловушку сами…»
Тулянинова достала платок, вытерла лицо.
— Подождите в машине, — попросил Денисов.
«Павел надеялся заполучить и те деньги, что Туляпиновой выслали из Кривого Рога, которые сейчас при ней… — размышлял Денисов. — В то время, когда она звонила несуществующему Шульману и его друзьям, чтобы пригласить их в «Прагу», он выкрал из камеры хранения вещи, а потом, видимо, ждал Тулянинову на станции метро «Коломенская». К счастью, они не встретились…»
Выше этажом Антон все еще разговаривал с телеграфисткой.
«Следующей жертвой должна была стать эта Кожухова… — подумал Денисов. — Преступник постоянно завязывал новые знакомства. Рыжая кассирша из Красного Лимана… Но та отпала, ждала свекровь, возможно, носит кольцо. Тогда он обратил внимание на Люду. Потом студентка на Казанском вокзале… — Одно не укладывалось в прокрустово ложе этой версии — анонимка. — Записка с угрозой, которую он сам себе послал, скорее всего должна была всегда объяснять возможную причину его внезапного исчезновения… Отсрочить начало розыска! Даже мы с Антоном поколебались, связав анонимку с несчастным случаем на Затонной улице, це имеющим к брачному аферисту никакого отношения…»
Денисов дождался, когда дверь подъезда внизу тихо закрылась, поднялся к Антону.
Сабодаш говорил о пустяках, не задавал Кожуховой никаких новых вопросов: профессиональная этика, как понимал ее Антон, запрещала ему реализовать версию, принадлежащую другому. С появлением Денисова он сразу замолчал, предоставив ему сделать это самому так, как он сочтет нужным.
— Павел долго пробыл на почте? — спросил Денисов.