— Всю ночь.
— Влюбился?
Кожухова поправила волосы.
— Сражен наповал. Это его слова… — Она улыбнулась. — Труднее всего исцелить ту любовь, что вспыхнула с первого взгляда. Забыла, чей афоризм…
«По крайней мере, Кожухова, кажется, не будет особенно переживать, когда все выяснится», — подумал Денисов.
— Вы пригласили Павла домой? — спросил он.
— Да.
— Познакомили с мамой…
— С отцом. Главный у нас — папа!..
Рисунок был знаком.
— Состоялся серьезный разговор?
— Очень.
— А именно?
— Павел предложил руку и сердце… — Она оглянулась, бросила окурок под лестницу. — Ему предстоит аккредитование… А правительства, сами знаете, предпочитают видеть у себя семейных дипломатов.
— Потом Павел уехал?
— У него дядя в Донецке. Детей своих нет, Павел ему как родной сын… Вернулся сегодня.
За дверью послышался шорох — Денисов насторожился.
— Он здесь…
— Папа оставил его ночевать. В своем кабинете. — Глаза под зелеными веками вспыхнули. — С утра мы должны поехать за кольцами…
Сабодаш погасил «Беломор», но Денисов, не ожидая его, осторожно отстранив Кожухову, уже входил в квартиру.
ПОДСТАВНОЕ ЛИЦО
1
— Двести первый! Срочно позвоните дежурному! — проснулась скрытая под курткой рация. — Прием…
Треск в микрофоне лишил говорившего эмоции. Электронное табло на стеклянном кубе нового здания показывало: «04.15». К утру мороз усилился. Высвеченный пронзительным неживым светом перрон казался безлюдным: несколько отъезжающих, носильщики.
«Что-то произошло… — понял Денисов. — Антон не решается объявить по рации».
Денисов зашел в справочную. Верхний свет в ней не горел. За столом дремала женщина.
— Мне надо позвонить.
— Звоните, — она кивнула на телефон.
В отделе трубку поднял Сабодаш — Денисов догадался по секундной паузе, после которой Антон назвал себя:
— Дежурный по отделу капитан Сабодаш…
Продолжительность пауз была определенной.
— Денисов. Слушаю.
— Тревожный сигнал. Не знаю, с чего начать… — Было хорошо слышно, будто оба они находились в одном помещении.
— Что случилось?
— Из камеры хранения пропала переписка.
— Письма?!
— Три десятка страниц, не предназначенных для посторонних глаз…
— Какая камера хранения?
— Автоматическая.
— Бывает: положили не в ту ячейку.
— Все сложнее. За письмами охотились…
Готовилась к отправлению электричка. Насквозь промерзшая — всю ночь простояла у платформы. Хрупкая наледь блестела на вагонах черными косыми полосами.
— Когда это случилось?
— Ночью. До трех пятидесяти.
— А заявитель…
— Это — женщина.
Денисов подумал.
— Замужняя?
— Да.
— А адресат? Не муж.
— Не муж. Тоже семейный. Сейчас его нет в Москве. Но дело не в нем. Муж заявительницы год назад покушался на ее жизнь. Ревность.
Пока Денисов думал, как поступить, Антон охарактеризовал обстоятельства, какими они представлялись:
— Распадающаяся, по существу, мертвая семья. У женщины есть человек, которого она любит, и, кажется, взаимно. Но человек этот женат. Она и рада бы уйти к нему, с другой стороны, что-то держит ее и при муже. Скорее всего ребенок. История не новая…
— А уголовное дело в отношении мужа? По поводу покушения.
— Прекратили. Она взяла назад заявление.
Ситуация прояснилась.
— Как джинна выпустить из бутылки. Эти письма… — сравнил Антон.
— Муж мог за ней следить?
— Нет. Он сейчас тоже в отъезде, вернется сегодня к вечеру. Она уверена, что письма выкрали, чтобы передать ему. А он, по ее словам, способен на все.
— А может, цель похитителя не она? А адресат?!
— Не знаю.
— Женщина сейчас у тебя?
— Поехала к матери. Пытается что-нибудь предпринять…
Электричка за окном наконец двинулась от платформы, с места набрала скорость. Снежные буранчики побежали по вагонным крышам. Антон продолжал что-то говорить.
«Несчастье», — уловил Денисов, и слово это, произнесенное раздельно: «не счастье», — вдруг обнажило скрытый, но четко определенный смысл; «Нет счастья!»
— Жду у автоматической камеры хранения. — Антон принял решение. — А помощник на всякий случай начнет связываться с соседними отделениями.
Выйдя из справочной, Денисов поднял воротник, прямиком, через площадь, направился к центральному зданию. Начинался новый день. Еще одна электричка на соседнем пути, такая же промерзшая и пустая, словно согревая себя, прерывисто и часто застучала компрессорами.