Еще сверху, с эскалатора, Денисов сразу увидел Сабодаша.
Антон возвышался в глубине отсека, в узком лабиринте металлических ячеек. Он был без шинели, в тесноватом кителе, смешно обрывавшемся с живота и туго натянутом на бедрах. Заметив спускавшегося по эскалатору Денисова, быстро пошел навстречу.
— До вчерашнего дня переписка хранилась у его брата. Он живет в Соколовой Пустыни. Вчера вечером по просьбе заявительницы Николай — так его зовут — привез письма на вокзал.
— Зачем?
— Вдруг испугалась, что их у него выкрадут. Она сама тебе все объяснит. Говоря коротко: ей было бы спокойнее, если бы она узнала, что письма уничтожены.
«А вместо этого положила переписку в ячейку», — подумал Денисов.
В одном из отсеков раздался пронзительный зуммер: дежурная по камере хранения помогала открыть ячейку кому-то из пассажиров, забывшему или перепутавшему шифр.
— А все-таки? — спросил Денисов. — Что тебе известно?
— Работают вместе, в одном НИИ. Она — младший научный сотрудник… — Они шли вдоль длинной вереницы автоматов. — Химик или физик. Адресат — тоже научный работник. Сейчас он в командировке… — Антон огладил китель на груди. — Нам сюда!
Они прошли мимо пожилой пары, негромко выяснявшей отношения.
— А ее муж? — спросил Денисов. — Он работает в том же институте?
— Кажется, в другом. Не знаю. Мы разговаривали минуты четыре. Не больше. Сейчас она будет здесь.
— Переписка лежала в ячейке вместе с другими вещами? — Происшествие все еще казалось маловероятным. — Может, охотились за чемоданом, а бумаги прихватили заодно?
— В ячейке находились только письма. В конверте.
— Адрес на конверте был?
— Адрес нетрудно установить. Там поздравительные открытки к праздникам, телеграммы… Это здесь, — Антон показал дальше, в отсек.
Окрашенные в стальной цвет, безликие ящики с Трехзначными номерами тянулись в глубь лабиринта.
— Странная история, — сказал Денисов.
— И все-таки переписку кто-то держит в своих руках!
Антон помолчал, обдумывая мысль.
— Все преступления безнравственны, я считаю… — Историк по образованию, он так и не стал бесстрастным знатоком права. — Но шантаж, по-моему, одно из наиболее отвратительных! Знаешь, Денис…
Зуммер в соседнем отсеке прекратился. Дежурная по камере хранения, молодая рыхлая женщина в очках, Прошла мимо, на ходу поздоровалась с Денисовым.
— Утром я останусь. Мы просто обязаны… Можешь располагать мною. Договорились?
— Будет видно.
Злополучная ячейка оказалась недалеко от угла, в последнем ряду. На памяти Денисова с ней никогда не было никаких неприятностей.
— Кто набирал шифр? — спросил он. — Заявительница? Или Николай?
— Николай, кажется. Дал ей посмотреть шифр и захлопнул дверцу.
— Что они делали дальше?
— Зашли в ресторан. В три пятьдесят он пошел к электричке, а она — в камеру хранения.
— Николай куда-нибудь отходил в течение ночи?
— Несколько раз…
Где-то рядом снова раздался зуммер. Дежурная приближалась с другой стороны отсека.
Не дождавшись конца фразы, Денисов закончил сам:
— Потому, обнаружив пропажу, заявительница побежала к электричке. Решила, что Николай передумал и увозит переписку назад, в Соколову Пустынь.
— Сложность заключалась в том, что ни брат Сергея, Николай, ни я не знали друг друга…
Женщина на секунду взглядом соединила вместе обоих находившихся в комнате сотрудников милиции.
Сабодаш за столом делал для себя короткие записи, Денисов молча слушал.
Пропажа писем не выглядела заурядной кражей, и вокзальные воры, видимо, не были в ней повинны.
— Я посылала письма в Соколову Пустынь, когда бывала в отпуске или в командировке. Сергей часто навещал брата, и мы договорились, что удобнее и надежнее будет писать туда. Но мы с Николаем никогда не встречались. Так что со своей просьбой я ему свалилась как снег на голову. — Она через силу улыбнулась. — Здесь у вас зябко? Или мне кажется?
В кабинете уголовного розыска к утру действительно становилось прохладно. Денисов нагнулся, молча включил обогреватель. Свет в кабинете дрогнул.
— Минут через десять будет теплее.
— Спасибо. — Женщина растерянно улыбнулась.
— Не стоит, — ободрил Антон. — Рассказывайте подробно. Не опускайте никаких деталей.
Денисов исподволь изучал гостью. На вид ей было не более двадцати пяти. Резкие линии лица, узкие губы. Круто обрывавшиеся надбровья, отчего глаза казались глубоко запавшими. Короткие волосы, челка падала на лоб. Руки, длинные, с тонкими пальцами, все время теребили ремешок сумки.