«Одета со вкусом, — подумал Денисов. — И держится довольно твердо».
— Вы говорили с Николаем по телефону? — спросил Антон.
— Да. Два раза. В обоих случаях его подзывали — там, где он работает, телефона нет.
— Кто за ним ходил?
— Мужчина. Оба раза один и тот же.
— Вы звонили из дома?
— Нет.
— Кто-нибудь мог об этом знать?
— Думаю, нет. Я звонила в Соколову Пустынь из отделения связи на Дубниковке.
— Приезжали специально для этого?
— Да.
— Николай сразу согласился?
— Нет. Сначала Николай и слышать не хотел ни о каких письмах. Я, как могла, пыталась его убедить… — Она не сняла сумку, так и держала ее перекинутой через плечо. — Наш первый разговор закончился ничем. Во второй раз я все-таки объяснила, что мне крайне необходимо хотя бы одно мое письмо. Из Пицунды. Отправленное две недели назад.
Вы отдыхали в Пицунде?
— Да. Написала оттуда, как обычно, на адрес брата. Николай поинтересовался: «Зачем оно вам?»
— Я сказала, что в нем запись, необходимая при расчетах. Настоящую причину я не могла открыть — не хотела его расстраивать. К счастью, Николай поверил.
— И привез всю пачку?
— Просто он не мог найти то письмо. На это я и рассчитывала.
— Когда Николай приехал на вокзал? — Разговор вел Антон.
— Без двадцати десять.
— В двадцать один сорок…
— Ему пришлось после работы добираться автобусом до Каширы, потом электричкой.
— Дальше.
— Я ждала у головного вагона. Он сразу подошел: я описала по телефону, как буду одета.
— Кто-нибудь находился в это время неподалеку от нас, у электропоезда? Не заметили?
— Пассажиров в электричке было много. Возможно, кто-то следил за нами… Не обратила внимания. В Москве Николай стал сговорчивее. Я предложила поужинать — знала, что он любит выпить. Чтобы как-то заранее примирить его с тем, что письма останутся у меня, я предложила положить их в автоматическую камеру хранения.
— Тонко, — признал Антон.
— Мы спустились в зал для автоматов, нашли свободную ячейку.
— Николай решил, что не уедет сразу?
— Он все равно не успевал на последний автобус. Пришлось бы ночевать в Кашире, на вокзале. Мы зашли в ресторан, в центральном здании. Заказали ужин, водки. Сама я не ела, не пила. Боялась, что он передумает. — Пальцы ее задвигались, она поправила ремешок сумки. — Сидели до закрытия, потом перешли в зал ожидания. Остальное знаете.
— А как Николай?
— Он даже не вспоминал о письмах, — она снова поправила сумку. — Николай — сводный брат Сергея. Старше на одиннадцать лет. Полная его противоположность.
— Как он вел себя в ресторане?
— Захмелел. Рассказывал о работе, всякие смешные случаи.
— Кем он работает?
— Механиком в доме отдыха.
За окном застучали компрессоры очередного сцепа. Электрички следовали теперь одна за другой. Короткий ночной перерыв в службе движения закончился.
Денисов поднялся из-за стола, подошел к окну. Происшедшие события, действующие лица, их связи, мотивы поведения — все было расставлено по местам. Оставалось уточнить профессиональные детали, которые упустил Антон.
— Кто набрал на ячейке шифр?
Женщина обернулась к нему.
— Николай. Восемьсот девяносто шестая ячейка.
— Расскажите об этом подробнее.
— Я стояла сбоку. Он подозвал меня, показал шифр. Письма лежали в одном большом конверте.
— А кто клал конверт в ячейку?
— Я. Справа, за выступ. Записала шифр. «Б-042». Потом Николай захлопнул дверцу. Мы уже отошли, но он вернулся — проверить, хорошо ли закрыт ящик. Подергал ручку…
— Он — действительно Николай?
— Да, — она удивленно взглянула на него. — А моего друга действительно зовут Сергеем. Фамилии обоих — Максимовы…
Денисов снова заглянул за окно.
На перроне было все еще по-ночному освещено и пусто. Ближайший к окну светильник был неисправен, наполнен подслеповатым фиолетово-розовым излучением. Другие светильники словно прошли эту изначальную стадию яркости к пронзительной заливавшей пустой перрон.
— Значит, имена и фамилии настоящие?
— Почему вы спрашиваете?
— Дело в том, что начало шифра, как правило, — первая буква имени или фамилии.
— Друзья называют меня Беатой…