— Маску зайца. Помню. Сегодня же еду в «Детский мир». Еще!
— Ты скоро?
— Пока неясно.
— Догадалась по звонку… Если в это время ты звонишь — значит, задерживаешься… С Наташей будешь говорить?
— Некогда…
Вернулся Антон.
— Я тут коротко подытожил… — Он пригладил маленькие рыжеватые усики, достал «Беломор». — Теоретически версий много. В зависимости от того, кто и с какой целью может воспользоваться компрометирующими письмами. Тут и со стороны Беаты, и со стороны Максимова, и доброхоты, которые в таких случаях всегда находятся…
— И прямые недоброжелатели.
Если мы примем все во внимание, мы увязнем.
Нет-нет! У нас одна цель — предотвратить преступление! Не допустить самого страшного.
Антон согласно кивнул:
— Вот и я думаю! А там — заинтересованные стороны пусть разберутся в своих отношениях сами! Так?
Денисов снял с вешалки куртку.
— Так. Сейчас стоит вернуться на склад, поинтересоваться вещами, изъятыми из восемьсот девяносто шестой. Будем хотя бы знать, как обстояло дело с шифром. Кто им пользовался.
Как и большинство старших коллег, Денисов старался не упустить ни одной возможности узнать обстоятельнее о деталях совершенного преступления, какими бы второстепенными и незначительными они ни казались вначале. Потом это всегда вознаграждалось с лихвой. Так же в свое время поступал и Кристинин, которого Денисов не переставал ставить себе в пример.
Они спустились вниз, на перрон. Утро казалось мглистым, ветреным. Над стеклянным кубом нового зала нависала светло-серая полоса — морось. От платформ к метро нескончаемым потоком шли пассажиры электричек, те, кто жил в Подмосковье, а работал в Москве.
— Ты записал ее адрес? — снова заговорил Антон, когда они подходили к залу.
— Адрес и телефоны.
— Надо обязательно обзвонить.
— Ее еще нет на работе.
— Я имею в виду; сразу после десяти. А вдруг муж уже приехал?! Если что-нибудь произойдет, мы узнаем последними, транспортная милиция! Никому и в голову не придет, что она к нам обращалась… А может, уже и произошло?!
Они прошли в зал для транзитных пассажиров, повернули к служебному проходу в подвал. За дверью, рядом с лестницей, на стене висел аппарат прямой связи с отделом внутренних дел: «Пассажир — Милиция».
— Подожди, Денис, — Антон подошел к аппарату, нажал на кнопку. Усиленный динамиком голос в дежурной части тотчас сообщил:
— Отдел внутренних дел. За дежурного. Помощник…
— Все тихо? Сабодаш говорит. Взгляни в свежие ориентировки по городу.
Помощник засуетился.
— Сейчас… «Самочинный обыск в Строгине. Один из преступников в короткой японской куртке «Новорекс» с капюшоном, другой — в плаще…» Обыск был вчера утром, заявили только сегодня.
А что на телетайпе?
Срочные сообщения, как правило, шли по телетайпу.
— Сейчас… — Помощник на какое-то время исчез — отходил к аппарату. Потом появился. — Есть! Слушаете? «Убийство из ревности»!
«За убийство из ревности своей жены — гражданки К…» — Он запнулся, потеряв строчку.
— Дальше!
— Сейчас. «…Разыскивается ее муж…»
— Когда совершено убийство?!
— Сейчас! «Ниже среднего роста, лицо овальное… Особые приметы… Одет…» Минуту!
— Смотри в самом начале!
Аппарат затих.
— Ну! — Антон с силой нажал кнопку. — Где ты?!
— Я здесь… Нашел! Позавчера в двадцать три сорок… В Чиланзарском районе города Ташкента. «Преступник имел намерение выехать в Москву…»
Антон достал платок, вытер струившийся у него со лба пот.
Когда Денисов и Сабодаш вновь появились на складе, заведующий разговаривал по телефону. Увидев входивших сотрудников милиции, он сказал в трубку;
— Извини. Я перезвоню.
— Вещи пока на складе? — спросил Денисов, увидев, что заведующий освободился.
— Из восемьсот девяносто шестой? — Он был уверен, что это проверка, но вида не подал. — Здесь.
— Можно взглянуть?
— Конечно.
Заведующий подошел к ближайшему стеллажу, к полке, сплошь заставленной вещами.
Неожиданно он рывком дернул чемодан, ничем не отличавшийся от остальных, и резко поставил на стол. Так же быстро отыскал на полке яркий целлофановый пакет и скромно отошел в сторону.
— Пожалуйста.
Потускневший замок открылся без ключа. Денисов посмотрел акт, сверил с содержимым.
— Хрустальная ваза, салатница. Два новых импортных зонтика.
В целлофановом пакете лежали завернутое в простыню новое замшевое пальто и куртка.