«А вот этот вариант стоит, пожалуй, проверить», — решил Денисов.
— Здравствуйте, — он облокотился о стойку. — Инспектор Денисов из транспортной милиции. У вас должен быть паспорт.
— Паспорт?
— На имя Баракаева. Ведь это вы давали вчера телеграмму. Так?
— Ах да! — Гардеробщик меньше всего рассчитывал на то, что за паспортом приедет милиция. — Конечно! Вот.
На полке, под стойкой, звякнула жестянка с чаевыми, потом появился паспорт.
— Как он попал к вам? — Денисов глянул под обложку. Баракаев на фотографии походил на чемпиона японской борьбы сумо: молодой, упитанный, самоуверенный.
— Нашли на полу в туалете, во время уборки.
— Когда?
— Вчера, после закрытия.
— А почему не сдали в милицию?
Гардеробщик почувствовал себя нехорошо. Засуетился.
— Посмотрел на фото: человек солидный. Может, перепил вечером, с кем не бывает? А надо лететь… И вот без паспорта…
«Давая телеграмму, он, конечно, рассчитывал на вознаграждение».
— В следующий раз поступайте как положено.
— Извините, товарищ начальник. Будем стараться.
Спускаясь по лестнице, Денисов снова раскрыл паспорт. На пиджаке, в котором был сфотографирован Баракаев, эффектно выделялись глубоко запавшие складки.
«Кожаный пиджак…»
Денисов даже замедлил шаг, обдумывая неожиданно пришедшее к нему объяснение цепи взаимосвязанных фактов:
«Банка черной икры 0,5 кг, кожаный пиджак… Вещи самочинных обысков преступники держали в восемьсот девяносто шестой!.. Икра и кожаный пиджак… Ячейка в качестве почтового ящика…»
Баракаев искренне обрадовался паспорту:
— Подбросили, значит?
— Вчера. Перед закрытием ресторана.
— Без вас я бы ничего здесь не добился.
— Все хорошо, что хорошо кончается.
Обратный путь показался короче: машин и людей на улицах было меньше. Баракаев продолжал рассказывать Антону о судебном процессе:
— …Как пауки в банке! Сейчас на карту поставлена их свобода, деньги и — верите ли, — иногда адвокат бросал быстрый взгляд в зеркало заднего вида, корректировал направление машины, — они способны на все! — Он, казалось, напрочь забыл о вещах, полученных со склада по его паспорту. — Я боюсь каждый раз, когда судьям приходится предъявлять подсудимым письменные доказательства: распоряжения, расписки… Выхватит и отправит в рот!.. — Баракаев рассмеялся. — Потом доказывай! Правда, мы с моим подзащитным тоже готовим сюрприз! Кое-кто уже заранее дрожит!
Под Октябрьской площадью, в туннеле, дорожные рабочие укладывали асфальт. По обеим сторонам от «Жигулей» грохотала и содрогалась от напряжения наиновейшая дорожная техника. Катили огромные ярко-желтые грейдеры, пахнущие влажной смолой катки. Машины впереди еле ползли.
— Закон подлости. Когда спешишь, всегда так… — заметил Баракаев.
Наконец в конце туннеля показался все увеличивающийся белый квадрат — набегающая панорама новой Москвы, потом — висячий мост, затейливая ограда Парка культуры имени Горького, на другом берегу — надпись «Аэрофлот» над крышами.
На Садовом, недалеко от нового здания МВД, Баракаев неожиданно вспомнил:
— Между прочим… А что они получили со склада?
— По вашему паспорту? — спросил Антон.
— Да…
— Одежду, бумаги.
— А что из одежды?
— Кожаный пиджак, — сказал Денисов. — Который они изъяли у вас на квартире…
В зеркале заднего вида отразились посерьезневшие глаза Баракаева.
Денисов придвинулся ближе, на самый край сиденья.
— У вас ведь на квартире был самочинный обыск? Правда? Надо бы все рассказать как есть, товарищ Баракаев.
Телефон склада забытых вещей долго не отвечал. Денисов представил, как он надрывается там, в подвальном помещении без окон, на стеллаже, среди невостребованной одежды и обуви. Наконец заведующий снял трубку:
— Вас слушают.
— Это Денисов. Кто из кладовщиков выдавал вещи по паспорту Баракаева?
— Вчера? — Заведующий остался верен себе, ответил не сразу, сначала полистал книгу. — Старший кладовщик Хасянов… Я в это время был на выемке.
— Хасянов работает?
— Да. Он нужен?
— Пусть мне позвонит. И никуда не уходит, пока мы не встретимся.
Словно ничего не произошло за окном, на вокзале, за то время, пока Денисов и Сабодаш отсутствовали. Заканчивалась посадка на очередной поезд, бежала, потряхивая своим лотком, мороженщица. Проводница хвостового вагона нетерпеливо посматривала вдоль состава. Последние пассажиры спешили от метро, не имея никаких шансов успеть на поезд.