— Возбуждается уголовное дело?
— Не нами, — вмешался Денисов. — Но у нас свой интерес.
Он сообщил о самочинном обыске в шестьдесят восьмое отделение милиции — по месту жительства Баракаева. Оттуда обещали подъехать.
— Преступники воспользовались «Москвичом»… — Адвокат передвинул сигареты на край стола, поправил пепельницу. — Машина, как я понял, была частная. Жена, к сожалению, не обратила внимания на номер. Вошли, зачитали постановление. Абсолютно неграмотное… Предложили пригласить понятых, — Баракаев усмехнулся. — Жена позвала соседку. Они сказали, что одного понятого вполне достаточно… Смех!
Денисову показалось, что Баракаев относится к происшедшему серьезнее, чем хочет представить.
— Сколько продолжался обыск?
— Около часа.
— Что-нибудь взяли, кроме вещей?
— Записи, которые хранились в секретере. Несколько досье. Хотели создать видимость поиска доказательств… — Баракаев придерживался или делал вид, что придерживается той же версии, что и инспектор с Курского.
— Жена передала вам их приметы? — продолжал расспрашивать Сабодаш.
— Один в плаще, второй в короткой куртке с капюшоном. — Баракаев повторил приметы внешности, которые Денисов и Антон знали из ориентировки.
— Как они объяснили жене, что с вами?
Адвокат улыбнулся.
— Тот, в куртке, сказал, что я арестован за хищение в особо крупных размерах…
— Вы говорили о поездке в Саратов… — сказал Денисов. — Это было до или после обыска?
— До. За два дня. В судебном процессе был перерыв, а у меня дело в кассационной инстанции в Саратове.
— Кража в поезде… Это не миф?
— Самое интересное, что кража действительно была, — Баракаев наконец закурил. — При тех обстоятельствах, о которых я рассказывал. Но только взяли бумажник. Пиджак унесли уже при обыске. И вот еще что: мне кажется, производивших обыск я как раз и видел тогда в поезде. После окончания процесса я все равно занялся бы этим делом.
— Почему он так волнуется? — спросил Антон, когда адвокат вышел встретить жену, и она должна была подъехать на вокзал. — Все позади. У нас к нему претензий быть не может. Преступники пойманы. Чего ему волноваться?
Денисов пожал плечами:
— Может, как раз дело в том, что они пойманы?
Перебил звонок.
Денисов снял трубку.
— Это Беата. Ничего не прояснилось?
— Пока нет. — Денисов показал Антону на трубку параллельного аппарата, теперь они могли слушать вдвоем. — А как у вас? Заходили в экспедицию?
— Туда ничего не поступало. В дирекцию тоже.
— Значит, все по-прежнему?
— По-прежнему. — В голосе чувствовалась решимость отчаявшегося человека. — Сижу как на иголках. Кажется, что вокруг меня что-то происходит. Вообще-то я жуткая паникерша.
— Не похоже.
— Вы меня плохо знаете. Просто, когда я ставлю перед собой цель, меня не остановить. Я говорила с некоторыми сотрудниками…
— Тоже занимаются износоустойчивостью?
— Да. Постаралась предупредить… Но я далеко не со всеми могу объясниться откровенно.
— Скажите… — Денисов никогда раньше не сталкивался с работой научно-исследовательского института, шитому был особенно осторожен. — Тема одна, а занимаются разные лаборатории… Так бывает?
Она, видимо, улыбнулась:
— Для этого надо знать Максимова.
Денисов схватился за ее фразу.
— Я не совсем все представляю. Вернее: все совсем не представляю. Что за человек Максимов?
— Попробую объяснить, пока никого нет. Максимов — самородок. Талант, энциклопедист. Ему предсказывали большое будущее. Он был в семинаре… — Она назвала фамилию, которая ни о чем не говорила Денисову. — Одним словом, местная знаменитость. Впрочем, не только местная. Издается такой международный справочник «Индекс цитируемости». Там фамилии ученых всего мира, перечень научных работ. А главное — кто и где в своих трудах на них ссылается. Так вот, у Максимова высокий индекс цитируемости… Понимаете?
— Понял.
— Огромное количество оригинальных идей. Это с одной стороны.
— А с другой?
— Все его сверстники, даже с меньшим потенциалом, ушли в большую науку. Руководят лабораториями. А Максимов — старший научный сотрудник. Один из многих. Сейчас его вроде прочат в завлабы. И то не знаю, пройдет ли? Понимаете?
— Кажется. А в чем причина?
— Непробивной, нецелеустремленный. Вечно во всем сомневается…
Денисов поднялся из-за стола, разматывая телефонный шнур, шагнул к окну.
День оставался таким же неприветливым, холодным, хотя к вечеру обещали повышение температуры, снег. На платформе теперь было многолюдно, даже тесно. Наступал двухчасовой перерыв движения поездов, все спешили уехать. У путей виднелись вытаявшие из-под снега и снова вмерзшие пакеты от молока, бумажные стаканчики, скомканные пачки из-под «Примы» — все, что пассажиры второпях выбрасывают из поезда.