— А если через институт? Все зависит от того, в чьи руки попала переписка!
— Беспокоиться стоит за Максимова… — пришел к выводу Денисов.
— Пожалуй. В письмах наверняка есть адрес — Соколова Пустынь. Фамилия и инициалы Николая. А в письмах речь идет о Сергее. И ребенок поймет, что Николай — это для конспирации…
— Я о другом. Станут ли на этот раз письма средством шантажа или нет… Не суть важно. Но ведь кто-то охотился за перепиской?! Не перекупщик краденого — другой! Почему?! Что тот хотел?!
— Вот и я! — заведующий складом появился, как и обещал, скоро, словно почувствовал, что его ждут.
Крутой лестницей он первым вступил в подвал.
— Начальник вокзала задержал… — Ощутив вокруг знакомый реквизит, он вновь стал профессионально осторожен и уклончив. — Чем могу быть полезен?
— Дело в том, — начал Антон, — что вещи из восемьсот девяносто шестой попали на склад в тот самый день, когда их положили на хранение. Монетопровод неисправен…
— Да? — Взвесив «за» и «против», заведующий подтвердил: — Такое могло случиться.
— Но это нарушение!
— Конечно, — завскладом развел руками. — Думаете, мне приятно? В ячейке вещи переписать, сюда доставить, вписать в две книги, а потом выдать! Будто больше делать нечего!
— А механики? Где профилактический ремонт?!
— Механики мне не подчинены…
Пока Антон занимался выяснением причин и условий, способствовавших случившемуся, Денисов получил неожиданную передышку.
«Конечно же, с самого начала следовало, что удар направлен не против Беаты, а против Максимова…»
Денисов подвинул себе стул, сел. Установив в принципе, что письма Беаты попали к постороннему лицу, далекому от науки, от НИИ физики металлов, они могли считать, что выполнили данное ими заявительнице обязательство.
«Сейчас ей ничего не грозит…»
Но оставался Максимов.
«У Сергея много интересных, оригинальных идей… — вспомнилось Денисову. — Но он непробивной, нецелеустремленный, вечно во всем сомневается…»
Денисов поднялся со стула. Ему показалось, что они напрасно теряют время.
— Хасянов здесь? — спросил он у заведующего.
— Хасянов шел за мной…
Старший кладовщик появился словно по мановению волшебной палочки.
— Как раз собирался вам звонить, — невозмутимо сказал он, увидев Денисова.
— Мы интересуемся человеком, который получил вещи по паспорту Баракаева…
— Помню. Куртка на застежках, шапка из светлой нерпы. Лет тридцати пяти… — Старший кладовщик был приметлив. Денисов с самого начала на это рассчитывал. — С «дипломатом».
— Как он вел себя?
— Спокойно. Сказал, что хочет получить вещи.
— Постарайтесь вспомнить мелочи. Вы спросили про шифр?
— Без шифра не выдал бы! Тут еще что? — Он посмотрел на заведующего складом. — Шифр с «Б». И фамилия тоже. Я дал ему бланк, он написал заявление.
— Покажите.
— Пожалуйста.
Заявление было написано мелким выработанным почерком. Денисов обратил внимание — авторучка скользила легко, еле касаясь бумаги, оставляя четкий тонкий след.
— Он пользовался вашей авторучкой?
— У него своя, перьевая. Китайская или японская. Я знаю: у моего сына примерно такая же. Четвертной отдали.
— Он пишет: «ювелирные изделия», — заметил Денисов. — По-моему, там их не было.
— Не было, — подтвердил Хасянов. — Но он и не настаивал. Сказал: «Видимо, в другом чемодане».
— Странно. Наверное, в бауле было еще что-то? — спросил Денисов. — Малоценные предметы, бумаги. Вы же не включаете их в акт?
— Всего не включишь.
— Припомните.
— Несколько блокнотов. Какой-то бланк, по-моему. Я еще заинтересовался! — Вспоминая, Хасянов, казалось, не испытывал ни малейших затруднений. — Незаполненный.
— С печатью?
— Без. Вроде акта.
— Может, протокол? Или постановление?
— Вспомнил! Постановление какое-то незаполненное — пустой бланк.
— Это бланк постановления на обыск, — сказал Денисов Антону.
Заведующий, молча листавший акты за столом, поднялся, зажег второй светильник, снова склонился над бумагами. Денисов обратил внимание на то, что портфель и целлофановый пакет, которые они утром осматривали, так и стоят на виду, у стола.
— Надо их положить опять на стеллаж.
Заведующий поднял голову.
— За ними придут?
— Возможно. Поставьте нас сразу в известность.