— «От Баракаева…» Гм! — Адвокат пробежал глазами заявление. — Хотел бы я познакомиться с автором!
— Вы могли его видеть. Мне как раз и хотелось это проверить. Лет тридцати пяти. На нем куртка на застежках, шапка из нерпы. Может, встречался в зале суда?
Адвокат еще раз просмотрел заявление, вернул Денисову.
— С подсудимыми мы видимся только в зале. Я имею в виду тех, кто не под стражей. Они в костюмах, в галстуках, без головных уборов. Совершенно не представляю, в чем они появляются на улице. Другие же сидящие в зале — родственники. Не знаю. На Тхагалегова, по крайней мере, ваш знакомый не похож…
— Тхагалегов? Нет. — Денисов убрал бумагу в блокнот. — Куда ездил? В Курск? — Он догадался об этом.
— Именно! До вынесения приговора предстал, так сказать, перед семейным трибуналом. Да еще в конце судебного следствия на нашем процессе!
— В Курске тоже произведен самочинный обыск, — сказал Денисов. — Знаете?
— Мне никто не говорил! — Баракаев взглянул в окно и сразу засуетился. — Наконец-то! Думал, сегодня уже не уеду! Ну, вы готовы?
— Да. Так когда конец судебного следствия? — успел спросить Денисов.
— Пойдемте. — Адвокат уже шел к дверям. — Судебное следствие? Оно заканчивается завтра.
6
Знакомый Денисову ночной инспектор выглядел основательно вымотанным: соображал с трудом и никак не мог схватить суть разговора.
— Ты приехал один? Или вместе со следователем? — спросил он у Денисова. — Кто у вас дело ведет?
— Пока никакого дела. Со мной дежурный, Сабодаш.
— Ты же собирался… — Инспектор был уже в годах, опытный. Он очень хотел спать, понимал, что временами говорит невпопад, и только посмеивался над собой, полностью тем не менее осознавая происходящее вокруг. — Еле ворочаю мозгами! — Лицо у него было тяжелое, с набрякшими подглазьями. — А в принципе теперь можно здесь обойтись без меня.
— Почему же не уходишь?
— Инерция!
Денисов хорошо представлял это состояние.
— Знакомо.
— Теперь говори, что тебе от меня…
— Что можно сказать о задержанных? — спросил Денисов. — Поскольку ты все равно здесь. Что они за люди?
— Пока у меня нуль информации. Не знаю даже их настоящих фамилий.
— Они не называют себя?
— Называют. Но адресное бюро данные не подтверждает.
— Значит…
— Кое-что могу предположить. Один недавно освободился из колонии. Тот, что старше. Типичный фармазон. Мы дали ориентировку. Второй — тунеядец. Активной роли не играл. К вечеру скиснет. Но пока!.. Короче, сам увидишь. Я позвоню, чтоб их доставили. С кого хочешь начать?
— С того, что старше.
Инспектор снял трубку прямой связи с дежурным.
— Подошли к нам задержанного Гребенникова…
— «Борис» есть среди них? — спросил Денисов. — Может, фамилия второго начинается с Б?
— Не знаю. — Инспектор, похоже, на несколько секунд отключился, тряхнул головой. — Могу поручиться только за свою фамилию. Она с другой буквы. Тебе известно…
— Известно… Как вы тут считаете, почему последний обыск они провели именно в Курске?
— Есть одна версия. Тот, что старше, в куртке с капюшоном, утверждает, что раньше жил в Курске.
— Его нужно предъявить на опознание кладовщику камеры хранения, который выдавал вещи Баракаева.
Инспектор пожал плечами.
— За чем же дело? Действуй.
— Ты можешь показать документы, записи, которые изъяли в Курске на самочинном обыске?
Инспектор кивнул на лежавший на столе конверт.
— Читай…
Документов было немного. Денисов выложил их на стол, внимательно просмотрел все: накладные, несколько полуделовых писем, блокнот с адресами.
— Икру в банках изымали? — спросил Денисов.
— Две банки по полкило. Сдали в холодильник ресторана.
— Они — как визитные карточки всех, у кого произвели обыски.
Денисов был доволен: во вновь обнаруженных фактах не оказалось ничего, что противоречило бы логике событий, как он ее себе представлял.
— Точно. Как визитные… — Инспектор прикрыл глаза. — Этот потерпевший из Курска — работник рыбного магазина. Как и его бывший зять — Тхагалегов. Обвиняется в посредничестве при передаче взяток.
Денисов положил конверт с документами на место.
— Мне это известно от адвоката.
— В чем же твой интерес, не пойму? Взятками вроде уголовный розыск не занимается!