— Входите, входите: — Старуха отступила на шаг, приглашая в квартиру. — Тут уж до вас ого сколько много народу приходило. Теперь-то не ходют… А мы с вами сейчас чайку… В одиночку-то чай не пьется, а в компании — куда слаще!
Антон вошел первым, за ним Денисов. Автоматический замок щелкнул за его спиной.
Квартира была просторная, с широким довоенной планировки коридором, настенным шкафом в нише. Когда зажгли свет, оказалось, что выходящие в коридор двери двух изолированных комнат опечатаны. Белые листочки с сургучными печатями были соединены со скобами крепкими суровыми нитками.
Старуха обитала в третьей комнатке, маленькой, полупустой, со старым продавленным диваном. Сам Гурин по большей части располагался, должно быть, на кухне: у стены, за дверью, стояла алюминиевая раскладушка с вложенным в середину одеялом, под столом валялось несколько пустых жестянок из-под импортного пива.
Старуха поставила на плиту чайник.
— Вы ему кто будете, Борису-то? — спросил Антон.
— Своя я им… С ребеночком сидела, — она продолжала улыбаться. — Привезли меня они… Из деревни. Нянька я.
— А где сейчас все? Жена, ребенок?
— А уехали. У матери своей теперь живет… И Мишенька там. Пусто! Раньше дак тут не протолкнешься — народу!..
— Скоро вернется, не говорил? — Денисов показал на раскладушку за дверью.
— Борька? А кто знает…
Старуха была в ровном расположении духа, не испытывала ни малейшего беспокойства ни за себя, ни за Гурина, из этого состояния ее не выбило ни появление в квартире незнакомых людей, ни вопросы, которые они задавали. Денисову тоже показалось, что она не в себе.
Он обвел взглядом кухню, кивнул Антону на оброненную, видно, впопыхах авторучку — металлическую, фирмы «Пайлот». Наверное, ею Гурин и заполнял заявление на складе невостребованных вещей.
Денисов вернулся в коридор. Шкаф был открыт, в первом отделении, внизу стояли рядом баул и картонная коробка. Поверх баула был небрежно брошен почти новый кожаный пиджак. Явно баракаевский.
Сбоку, на полке вразброс валялись бумаги: накладные, спецификации, длинные перечни, аккуратно отпечатанные на белой вощеной бумаге, копии приказов и распоряжений.
По-видимому, привозя домой вещи с вокзального склада, Гурин не распаковывал их — ценности принадлежали уголовникам, занимавшимся производством самочинных обысков, — а выбирал только бумаги в надежде, что среди них однажды окажется подписанное им незаконное распоряжение Тхагалегову.
Подошел Антон.
— Наш конверт он не понес домой.
Денисов молча показал на торчавший из-под бланков и копий обрывок тетрадного листка с несколькими словами, написанными крупным округлым почерком. Это было окончание письма. Антон прочитал:
— «…рентгено-электронный спектрограф. Вот все. Поспеши с публикацией. Целую. Беата».
— Чаёк-то заварила! — крикнула с кухни старуха. — Идите сюда.
— Давай попьем, — предложил Антон. — Не будем обижать бабку.
Денисов согласился: Антон был добрее и тоньше в обращении с людьми. Этому невозможно было научиться, это не приобреталось с опытом.
— Только сначала позвоним на Курский: пусть приезжают за вещами.
— Я сам. Телефон у вас где? — спросил Сабодаш.
— Там, — откликнулась старуха, — в сенцах…
Телефон стоял у самых дверей, на тумбочке.
— Нашел!..
Денисов прошел на кухню, к столу — старуха уже хлопотала с чаем. Чашки были разнокалиберные, старые. Женщина перехватила его взгляд.
— Сервизы-то все описали, милушка. Хорошую-то посуду. — Она достала сушки из пакета, насыпала в глубокую тарелку. — Сколько звала: «Айда в Вохму! В райпищеторг или в райпо». А леса там какие у нас! — Она вздохнула. — Не хочет…
— Вы из Вохмы? — спросил Денисов.
— Нет. Носковского сельсовета…
Чай был духовитым. Старуха принимала гостей по-деревенски радушно, с достоинством, будто в своем доме на Севере. Вошел Антон.
— Сейчас выезжают, — сказал он. — Привезут санкцию прокурора на обыск.
— Не заметили, мамаша, — спросил Денисов, — хозяин налегке ушел? Чемодан не брал?
— Легко. Взял с собой это… — Она начертила в воздухе неправильный квадрат. — Не могу выговорить.
— «Дипломат»?
— Он самый.
— А что в нем?
— А все! Одежда на переменку. Что надо.
— Он собирался уезжать?
— В куртке пошел, в шапке.
Денисов махнул рукой. Не спеша допили чай, вот-вот должна была подъехать машина с Курского.
— Еще? — спросила хозяйка.