«В другое время в пустом автобусе на чудачество можно было бы ответить чудачеством… — подумал Денисов. — Например, всю дорогу стоять, как если бы все места были заняты…»
Сейчас было не до юмора.
«А если я ошибся?! — Денисов вспомнил бледного, в кожаной куртке и сползающем на лоб берете Бухгалтера. — Если ему грозила опасность?! — Где преступник, там могла появиться и жертва. — Может, следовало ехать до Москвы вместе с ними? В то же время этим я мог только насторожить…»
До Чертанова остановок почти не делали, пассажиров было мало.
Денисов смотрел в окно: поднятые воротники пальто, едва распустившаяся зелень. Апрель стоял неожиданно холодным. Стволы хилых березок напоминали простенький рисунок на занавесках. За мусоросжигательным заводом, в стороне, плыла в небе огромная, выкрашенная в два цвета труба.
«Я не знаю, кто из четырех заодно с Долговязым. Без сомнения, в вагоне он не один… — Денисов представил своих недавних попутчиков, какими увидел их, войдя в салон. — У него должен быть минимум один сообщник… Но кто? Мордастый? Альтист? Немец? Пытаясь действовать в одиночку, я могу все испортить…»
На полпути, за поворотом на Покровское, под курткой часто и неразборчиво, как горячечный больной, захрипела рация. Денисов не разобрал ни слова. Потом рация замолчала, но, когда подъезжали к Чонгарскому бульвару и затем, в метро, несколько раз вновь просыпалась и тревожилась.
На вокзале Денисов появился еще засветло. Горели приглушавшие свет желтоватые светильники. Перронное радио передавало обычную вокзальную информацию. Шел восьмой час. Инкассаторская машина выруливала на тротуар к пригородным кассам, где ее ждал милиционер.
Денисов на ходу придвинул микрофон, вызвал дежурного.
— Двести первый?! — Сабодаш, видимо, не чаял уже услышать Денисова до конца смены. — Где находитесь?
— Здесь, на вокзале, рядом со справочной. — Денисов хотел скорее узнать все о своих недавних попутчиках. — Электричку встретили?
— Да… Но об этом потом! — сказал, как отрезал.
Денисову передалась его тревога.
— Что-нибудь случилось?
— Срочно в конец платформы. На восьмой путь. Как поняли?
— Восьмой путь… — Денисов не мог ничего понять. — Что произошло?
— Транспортное происшествие.
— Авария? Наезд поезда?
— Наезд. При весьма неясных обстоятельствах. — Это было достаточно серьезным.
— А исход?
— Со смертельным исходом, — сказал Антон. — Скорее!
Лавируя между пассажирами, Денисов пробежал вдоль багажного отделения к элеватору, срезал угол, выбежал к железнодорожному полотну.
По другую сторону, на восьмом пути, за стрелками, он увидел синие сигнальные огни, темную массу опустевшего электропоезда, нераспустившиеся деревья на островке между путями и забором отделения перевозки почты. Несколько человек стояло внизу, на рельсах, рядом с высокой платформой, среди них выделялась мощная фигура Антона — гиревика-тяжеловеса, сохранившего, несмотря на полноту, классические пропорции.
— Такие дела… — сказал Антон, когда Денисов показался у торца платформы. — Сюда и «скорую» вряд ли подгонишь! — Он закурил, по-мальчишески скрыл папиросу в ладони.
Чуть сбоку, под деревьями, в нескольких шагах мелькнул фонарик, Денисов узнал женщину — врача медкомнаты. Поодаль стояла медсестра с чемоданом для средств первой помощи.
— Тоже здесь? — Денисов подошел ближе.
— И уже уходим… — Женщина — врач медкомнаты тем не менее осталась стоять, только взглянула на Денисова. — Прибыли быстро, но, к сожалению, все бесполезно.
— Вы уже смотрели? Что с ним?
— Повреждения, несовместимые с жизнью. Когда мы пришли, он был уже мертв.
— Я вызвал оперативную группу из управления. — Подошел Антон, сунул Денисову в руку фонарь. — Следователя, экспертов…
— И кинолога?
— Кинолога тоже. — Московское управление внутренних дел на транспорте после долгих колебаний организовало наконец собственное подразделение служебнорозыскного собаководства. К нему не успели привыкнуть. — Чем, правда, нам может помочь собака? Не знаю.
Денисов включил фонарь.
В нескольких шагах от конца шпал, за тропинкой, протоптанной вдоль забора отделения перевозки почты, на спине лежал человек в куртке, без головного убора. Остановившийся взгляд был устремлен по диагонали на крышу элеватора, по другую сторону путей.
Выражение застывшего лица показалось Денисову знакомым:
«Бухгалтер?! Пименов!»
Денисов узнал короткую кожаную куртку, на которую обратил внимание еще в поезде. Где-то рядом должен был валяться беспрестанно сползавший на лоб берет.