– Перехвачен и уничтожен?
– Нет – или, по крайней мере, не сразу, – ответила Лейя. – «Звездный разрушитель» посадил корвет к себе на летную палубу и скрылся.
– Ясно.
С минуту все стояли молча. Пеллаэон не смотрел на гостей, играл желваками, сражаясь с закипающим в его душе гневом. Кроме гнева, Лейя не смогла разобрать ничего, как ни старалась. Так что она просто стояла, маясь неловкостью, и гадала, стоит ли ей первой нарушить молчание или предоставить эту честь адмиралу.
Элегос принял решение за нее.
– Полковник Вермель был вам добрым другом, верно? – мягко спросил каамаси.
Пеллаэон вернулся к действительности.
– Я не оставляю надежды, что и до сих пор им остается, – сказал он. – Если нет, кто-то дорого заплатит за его смерть, – он окончательно взял себя в руки. – Но вы прибыли сюда для мирных переговоров, а не для разговоров о мести. Не угодно ли проследовать за мной, я дал указания подготовить помещение, где нам будет более удобно, нежели на летной палубе.
– Если вы не возражаете, адмирал, лучше было бы расположиться на борту моего корабля, – сказала Лейя. – Боюсь, мои телохранители будут настаивать.
Она почувствовала, как на долю секунды Пеллаэоном завладели подозрения, даже страх. Но опасения рассеялись, и адмирал вновь улыбнулся.
– Ну конечно же, другие ногри остались на борту, – сказал он, покосившись на брюхо «Сокола», нависающее над ними. – Без сомнения, они наблюдают за нами даже сейчас и держат пальцы на спусковых крючках.
– Там ничто не будет угрожать вам, адмирал, – сказал Элегос. – Если только вы сами не принесете с собой угрозы.
Пеллаэон светским жестом указал на трап «Сокола».
– В таком случае, советник, я принимаю ваше приглашение. Только после вас.
Минуту спустя Пеллаэон, Лейя и Элегос расселись за игровым столиком в кают-компании. Обстановке, конечно, недостает торжественности для столь важного исторического момента, смущенно подумала Лейя, но это единственное место на «Соколе», где можно с комфортом расположиться втроем.
Сакхисакх, ни слова не говоря, встал на страже там, откуда он мог видеть и трап, и высокие договаривающиеся стороны. Гент, тоже молча, отправился к терминалу и принялся возиться с компьютером корабля, сидя спиной к остальным.
– Перейдем сразу к делу, советник, – начал Пеллаэон, мельком оценив позиции, избранные ногри и ледорубом. – Война, продолжавшаяся более двадцати лет, близится к концу. И Империя эту войну проиграла.
– Я согласна, – сказала Лейя. – Но согласны ли с этим другие подданные Империи?
У адмирала едва заметно дернулся кончик уса.
– Уверен, что большинство моих сограждан способны признать истинное положение вещей, – сказал он. – Только руководство до последнего времени цеплялось за безумную надежду, что неизбежное еще можно предотвратить.
– А теперь ваше руководство разделяет мнение, на котором сошлись мы с вами и которого придерживается большинство граждан Империи?
– Да, – твердо ответил Пеллаэон. – Неохотно, но они признали необходимость мира. Все восемь моффов, которые ныне остались в Империи, уполномочили меня на ведение мирных переговоров с Новой Республикой.
У Лейи неожиданно запершило в горле и защипало в глазах. Она слышала сообщение Вермеля, она видела, что Пеллаэон один встречал ее у трапа, но только теперь решилась поверить, что мечта стала реальностью. Мир. Мир с Империей.
– Но вы только что признали, что Империя проиграла войну, – прервал затянувшееся молчание Элегос. – Какие же еще условия договора нам остается обсудить?
Лейя спохватилась и взглядом поблагодарила каамаси, что вовремя напомнил ей о ее обязанностях. Хорош дипломат – так расчувствовалась, что чуть не развесила уши.
– Веритель А'Кла совершенно верно поставил вопрос, – сказала она. – Что получите вы в результате мирного соглашения, очевидно. А в чем будет заключаться наша выгода?
– Во-первых, наша выгода не так уж и очевидна, как вам, возможно, кажется, – ответил Пеллаэон. – Новая Республика на данный момент терзаема смутой, и, по всем признакам, дела ваши с каждым днем все хуже и хуже, – он многозначительно посмотрел на Элегоса. – Некоторые моффы полагают, что вы стоите на грани гражданской войны, которая грозит разгореться из-за каамасского вопроса. В условиях подобной анархии даже нынешняя Империя легко может добиться реванша. И к чему нам тогда идти на унижение, заключая мирный договор с вами как с победившей стороной?
Во рту у экс-принцессы пересохло. Вопрос был, мягко говоря, больной.
– Если бы вы действительно верили, что Новая Республика вот-вот рухнет, вы бы не сидели с нами сейчас за столом переговоров.
Она покосилась на игровой столик, назначенный на высокий пост стола переговоров, и покраснела.
– Возможно, – сказал Пеллаэон. – Возможно также, я просто считаю, что наиболее завзятые ненавистники Империи все равно не оставят нас в покое, – он выдержал тщательно рассчитанную паузу. – А возможно, я способен предотвратить вашу гражданскую войну.
– Как? – спросила Лейя, чувствуя, что необратимо теряет инициативу.
– Позвольте мне сперва перечислить условия, которые Империя желала бы включить в мирное соглашение, если таковое будет подписано, – закрепил успех адмирал. – Итак. Империя остается в нынешних границах, и они должны быть подтверждены и признаны Корускантом. Гарантии свободы перемещений и торговли между нашими мирами и мирами Новой Республики. Никаких притеснений. Никаких пограничных конфликтов. Никакой направленной против нас пропаганды.