– А что будет с не-людьми, живущими под властью Империи? – вмешался Сакхисакх. – Мы что, должны смириться с тем, что вы поработили их?
Пеллаэон покачал головой.
– Империя, что порабощала и эксплуатировала разумные существа, умерла. Гегемония человека при Палпатине ныне сменилась добровольным сотрудничеством всех народов, что живут на нашей территории.
– Все ли подданные Империи согласны с таким равноправием? – спросила Лейя.
– Быть может, нет, – спокойно признал Пеллаэон. – Но с момента заключения договора всем имперским мирам, желающим войти в состав Новой Республики, будет предоставлено такое право. В качестве ответного жеста мы ожидаем, что вы не будете препятствовать системам, которые примут решение вновь присоединиться к Империи.
Сакхисакх прошипел ругательство на родном языке.
– Какой глупец захочет лишиться свободы? – презрительно бросил он.
– Вы, возможно, будете удивлены, – тактично ответил адмирал, – но свобода, по большому счету, понятие весьма субъективное и относительное. И, как я уже говорил, мы больше не та Империя, которую знали вы. И, прошу прощения, сенатор, кто ведет переговоры? Вы или ваш телохранитель?
Ногри пробурчал что-то себе под нос, но не стал продолжать дискуссию. У принцессы на щеках вспыхнул нервный румянец.
– Разумеется, все гарантии безопасности будут взаимными и обоюдными, – продолжал Пеллаэон, обращаясь к Лейе. – Никаких нападений имперских вооруженных сил. Никаких провокаций. Никакого каперства, – адмирал улыбнулся одними губами. – И конечно же, если случится так, что мы случайно обнаружим какое-либо припрятанное Палпатином супероружие, Империя и Новая Республика будут совместно работать над его уничтожением.
Похоже, самое время задать один очень щекотливый вопрос, решила Лейя. Она собралась с духом – как ни крути, а спросить все равно придется. И лучше не откладывать.
– А что о супероружии, которое Империя уже применяет против нас?
Пеллаэон недоуменно сдвинул брови.
– О каком супероружии вы говорите?
– О том, что некогда едва не сразило Новую Республику, – ответила Лейя. – О Гранд адмирале Трауне.
Пеллаэон поджал губы, и Лейя почувствовала, что наступила на больную мозоль.
– Я не могу вам ответить, советник, – сказал адмирал. – Я не имею ни малейшего представления о том, что в данный момент творится в Галактике.
Лейя покосилась на Элегоса.
– Что вы имеете в виду, сэр? – переспросила она.
– В точности то, что сказал, – невозмутимо ответил Пеллаэон. – Вот уже две недели, как я остаюсь здесь, в системе Песитийна, в ожидании генерала Бел Иблиса. Последние несколько дней мы соблюдаем режим радиомолчания. Я узнал о том, что по официальным сведениям Траун жив, лишь около недели назад.
Лейя обратилась к Силе, но не смогла уловить ни намека на двуличие в мыслях Пеллаэона.
– Адмирал, вы сказали: «по официальным сведениям Траун жив», – вмешался Элегос. – Следует ли понимать так, что вы намеренно воспользовались именно такой формулировкой, а сами между тем не верите в возвращение Гранд адмирала?
– Я не знаю, во что верить, – сказал Пеллаэон. – Определенно, у меня есть все причины полагать, что он мертв. Я стоял рядом с ним на мостике «Химеры», я видел, как Траун, по всем внешним признакам, скончался.
– И опять вы сказали «по всем внешним признакам», – не отступал А'Кла. – Так мертв ли Траун в действительности или нет?
– В действительности, я не знаю, – со вздохом сказал адмирал. – Траун не был человеком, и физиология у него была не человеческая, и… – он покачал головой. – Его действительно видели в Новой Республике? – спросил он Лейю. – Кто-то, чьим словам и суждениям вы доверяете?
– Корабль моего друга Ландо Калриссиана был перехвачен, – ответила Лейя. – Ландо и сенатора от Диамалы вынудили подняться на борт «Неспокойного». Оба они утверждают, что встречались с самим Трауном, и не кем иным.
– «Неспокойный», – задумчиво проговорил Пеллаэон. – Корабль Дорьи. Дорья – из тех, кто лично встречался с Трауном. Трудно поверить, что он позволил бы себя провести. С другой стороны, трудно поверить, что он стал бы рисковать кораблем, не будь на то исключительно веской причины.
Вот и подошли к самому трудному. Лейя колебалась, но этот момент необходимо было обговорить.
– Адмирал, мне кажется, может статься, что наши переговоры несколько преждевременны, – сказала она. – Если Траун жив, то вы, по всей видимости, больше не являетесь главнокомандующим вооруженными силами Империи.
– Если он жив, то он, скорее всего, освободит меня от должности главнокомандующего, – невозмутимо согласился Пеллаэон. – Но в данный момент эта возможность не имеет значения. Вооруженные силы подчиняются моффам, а моффы уполномочили меня на ведение мирных переговоров.
– А разве с возвращением Трауна ваши полномочия не были бы аннулированы? – возразила Лейя.
– Это возможно, – спокойно признал Пеллаэон. – Но до тех пор, пока меня не поставили в известность о подобном решении, мои полномочия остаются при мне.
– Ясно, – потерянно пробормотала Лейя.
Теперь она смотрела на немолодого адмирала совсем другими глазами. Он получил известие о возвращении Трауна целую неделю назад. И все же, вместо того чтобы бросить все и на полной тяге мчаться назад и выяснять подробности, он добровольно остался здесь в режиме радиомолчания. Не только затем, чтобы дождаться Бел Иблиса, но и ради того, чтобы сохранить свои полномочия до прибытия представителей Новой Республики, если таковые прибудут. Чтобы стронуть лед, дать толчок лавине, которую и моффы, и даже Траун (если он все-таки окажется жив) не вдруг смогут остановить.