Адмирал прошел мимо Сакхисакха к люку. Гент понуро поплелся следом.
– Иду, – вздохнул он. – Счастливо, Элегос. Пока, советник.
– Да не оставят тебя мудрость и отвага, – серьезно напутствовал ледоруба каамаси.
– Да пребудет с тобой Великая сила! – прибавила Лейя. – И спасибо тебе.
* * *
Капитан Ардифф ожидал возвращения начальства на мостике. Когда Пеллаэон вышел из кабины турболифта, молодой офицер, презрев условности, уже вытанцовывал на месте от нетерпения.
– «Тысячелетний сокол» вышел за охраняемый периметр и разогнался до скорости света, – доложил он.
– Хорошо.
Адмирал посмотрел в иллюминатор; вдалеке можно было заметить искорки солнечного света, отраженного шестиугольными плоскостями ДИ-истребителей. Эскорт возвращался на корабль-матку.
– А лейтенант Маврон?
– Он и его пассажир убыли полчаса назад, – Ардифф опять исполнил несколько несложных па. – А… можно спросить?
– Как прошли переговоры? – Пеллаэон пожал плечами, не без интереса наблюдая за перемещениями своего офицера. – Точно так, как идут предварительные переговоры, наверное. Органа Соло не станет побуждать Республику к каким-либо действиям, основываясь на одном моем слове, а я сделал все возможное, чтобы дать понять, что не могу полагаться на ее честное слово и принять его в качестве гаранта будущих шагов Корусканта. Поэтому мы потренировались в произнесении речей в основном, но так и должно быть.
– Но она хотела поговорить.
– Настолько, что почти проговорилась, – усмехнулся Гилад.
Ардифф вдруг помрачнел.
– Не понял…
Адмирал стал разглядывать небо за иллюминатором. Он вообще любил звезды, они не лгали, не изворачивались и, за редким исключением, оказывались именно тем, чем казались.
– Советник так охотно разбрасывалась словами, – наконец сказал Пеллаэон, – что стало понятно: она чего-то недоговаривает. Умалчивает о какой-то весьма важной детали, в этом я уверен практически на сто процентов. Но вот о чем именно… – он качнул головой. – Я не знаю.
– Наверное, частная информация о ботанах, – предположил капитан, веселея вновь. – Или что-то совсем личное.
– Думаю, именно личное. Она боится за кого-то близкого, это во-первых. А во-вторых, ей очень не хочется, чтобы я узнал, что кто-то, похоже, пытается пробраться на Бастион.
– У нее на Корусканте и раньше были неприятности в правительстве. Может быть, она вовсе утратила влияние?
– Надеюсь, что нет, – отозвался Пеллаэон. – Политические трения между ней и Корускантом сильно осложнят нам и без того невеселую жизнь. Их правительство может отклонить наше предложение просто потому, что его передала советник Органа.
– Или поддержать его, потому что его передала именно она, – резонно заметил Ардифф. – В этом каамасском деле полюса меняются каждый стандартный час.
– Это-то меня и беспокоит больше всего, – сумрачно вздохнул адмирал. – Мирный договор отклонят лишь потому, что за него выскажется политический противник.
– Не понимаю я дипломатов, – подытожил молодой капитан.
Пеллаэон поправил фуражку.
– Всем нам приходится играть теми картами, которые сдает нам вселенная, капитан, – сказал он. – Если Органа Соло неумело прячет в рукаве несколько козырей и не дает заглянуть в свой расклад, будем вести игру с учетом данных обстоятельств. У нас нет иного выхода. А тем временем, – добавил адмирал после паузы, – нам стоит вспомнить и об иных заботах. Курс на Бастион, капитан. Самое время нам с губернатором сесть и долго, обстоятельно и серьезно поговорить.
* * *
Звезды за носовым иллюминатором слились в тонкие линии и поблекли. «Сокол» ушел в прыжок, Лейя с облегчением вздохнула и повернулась к Элегосу.
– Как по-вашему, он действительно добивается именно того, о чем говорил? – спросила она.
Веритель пожал плечами в бесподобной манере каамаси. Лейя опять невольно залюбовалась.
– Мне показалось, адмирал Пеллаэон был искренен с нами, – ответил он. – Но вам легче судить об этом, нежели мне. Подозреваю, на самом деле вы хотели спросить, можем ли мы положиться на его искренность, верно?
– Не знаю, – честно сказала Лейя. – Вы правы, я не заметила намерений обмануть нас у самого адмирала Пеллаэона. Но если Траун и впрямь вернулся… – она покачала головой. – Когда в деле замешан Траун, ничего нельзя принимать на веру, Элегос. Он может подстроить все так, что вы сделаете именно то, что ему от вас требуется, – даже если вы знаете, что он манипулирует вами. Траун может использовать мирную инициативу адмирала в совершенно противоположенных целях.
– И поэтому вы не стали говорить адмиралу, что капитан Соло отправился на Бастион?
Лейя вздрогнула.
– Как вы узнали? – спросила она. – Я же не говорила вам…
Элегос вновь пожал плечами.
– Вы допускали некоторые… оговорки. И ногри тоже. Сложить эту мозаику воедино и сделать вывод было вовсе не трудно, – зеленые глаза с синими зрачками пристально изучали лицо советника Органы Соло. – И все же, почему вы не сказали адмиралу?
Чтобы хоть немного спрятаться от этого взгляда, Лейя притворилась, что изучает показания контроллера двигателей «Сокола».
– Нам известно, что по крайней мере некоторые из вспышек насилия в Новой Республике были спровоцированы Империей, – ответила она; в горле внезапно пересохло, говорить было трудно. – В частности, мятеж на Ботавуи. Мой телохранитель-ногри нашел доказательство того, что выстрелы, с которых все началось, были сделаны из малораспространенной снайперской винтовки имперского производства.
– Интересно, – мурлыкнул Элегос. – И об этом вы тоже не стали говорить адмиралу Пеллаэону.