Шаде пришлось отвернуться.
– Нам нужно кормить и одевать миллионы беженцев… – Я что, защищаюсь? Докатилась… – Да, иногда мы брали заказы и от Империи.
Некоторое время комнату наполняла тишина, только тихонько вздыхал в углу дроид.
– С принципами часто так получается, верно? – наконец промолвил старик. – Они такие скользкие. Их так трудно придерживаться.
Шада все-таки повернулась к нему, придумывая подходящее случаю оскорбление, но на ум ничего не шло. Спокойный, беззлобный цинизм Кар'даса оказывался в данном случае в самую пору.
– Все равно конкретно этот принцип не имел реальной ценности, – продолжал дед. – Так уж случилось, что Палпатин не имел ничего общего с разрушением Эмберлена.
Он порылся на полке и достал один из бесчисленных ящичков.
– Вот она, истинная история твоего мира, – Шорш указал на целый стеллаж. – Как только я узнал, что ты сопровождаешь Тэлона, то сделал некоторую выборку. Хочешь посмотреть?
Шада машинально шагнула к нему… остановилась, замешкавшись.
– Как это – истинная? – спросила она. – Истинная для кого? Мы оба знаем, что историю пишут победители.
– А еще – сторонние наблюдатели, – высохшая коричневая ладонь старика по-прежнему лежала поверх прозрачного контейнера, в гнездах которого прятались кристаллы инфочипов. – Каамаси, алдераанцы, джедаи. Народы, которые не участвовали в том, что случилось, и которые ничего от случившегося не имели. Ты и их всех обвинишь во лжи?
Шада сглотнула слезы; ей было страшно и одиноко.
– И что говорят эти твои незаинтересованные народы? – спросила она.
Кар'дас медленно убрал руку с ящичка.
– Они говорят, что за три года до гибели планеты, – негромко произнес старик, – правители Эмберлена впали в безумство завоеваний. Что за два с половиной стандартных года они уничтожили, захватили или ограбили все планеты в округе.
– Нет, – услышала Шада свой собственный придушенный шепот. – Нет. Это неправда… Мы не делали… мы не могли… ничего подобного сделать.
– Кто же скажет правду обычным жителям? – спросил Кар'дас. – Но, полагаю, при желании можно было прочесть между строк – если кому-то действительно захотелось бы узнать, чем же заняты их вожди. Но народу дали триумф, гордость и славу. И долю добычи. Кого волновала истина?
И вновь захотелось спрятаться. Я не виновата, запротестовала Шада, Меня там не было. Я ничего не делала…
Но это было ложью, и мистрил это знала. Нет, она не встречала приветственными криками победное шествие Эмберлена и не смотрела в будущее, ожидая новой добычи. Но посвятив свою жизнь Страже тени, стала невольной соучастницей лжи.
А все из-за того, что захотелось перемен…
– Не принимай все так близко к сердцу, – вторгся в мысли мягкий, добрый голос старого человека. – Ты же не знала. И желание перемен сидит во всех нас.
Мистрил ожгла его взглядом.
– Не лезь в мои мысли! – выкрикнула она. – Они тебя не касаются!
Шорш наклонил голову.
– Прошу прощения, – сказал он. – Я не собирался вторгаться. Но когда рядом кричат, очень сложно ничего не услышать.
– А ты заткни уши, – зло посоветовала Шада, перевела дух. – Так что же произошло? Как нас остановили?
– Ваши жертвы, тогдашние и потенциальные, были слишком слабы, чтобы дать вам отпор, – невозмутимо ответил старик. – Поэтому они в складчину наняли армию. А наемники были… чрезмерно тщательны. Перестарались.
Перестарались… И вновь Шада отыскивала ядовитый ответ, и вновь ей нечего было сказать.
– И все в секторе возрадовались, – пробормотала она. – Неделю, наверное, гуляли.
– Да, – негромко подтвердил Кар'дас. – Но потому что остановили военную машину, уничтожающую их. А не потому, что пострадали невинные люди.
– Разумеется, кого же заботят невинные? Им пока еще не присвоили высшего приоритета, не так ли? – мистрил качнулась с пятки на носок. – Мы же не обожаемые вами всеми каамаси, такие чистенькие и все из себя благородные. А в твоей драгоценной истинной истории говорится, чья это была армия? И кто дал им деньги?
Морщинистое лицо почти незаметно – но изменилось.
– Почему ты хочешь это знать?
Шада пожала плечами, только сейчас обнаружив, как они затекли.
– Мой народ так и не узнал, кто сотворил с ними такое.
– И если я дам тебе эту информацию, что ты с ней будешь делать? – спросил Кар'дас. – Обратишь гнев стражниц тени спустя столько лет? Раздразнишь их жажду мести? Заставишь страдать других невинных?
Слова его превратились в кинжал, с размаху загнанный прямо в сердце.
– Я не знаю, что они сделают с информацией, – в носу незнакомо защипало, а глаза заволокло туманом. – Знаю только, что она – единственное, из-за чего мне позволят…
– Ты же не хочешь к ним возвращаться, Шада, – сказал старик. – Они жили во лжи, знали они или нет. Это не для тебя.
– Я должна, – жалко выдавила из себя мистрил. – Как ты не понимаешь? Я должна работать на нечто большее, чем я сама. Мне всегда это было нужно. Мне нужно чему-то служить… чему-то, во что я верю.
– А Новая Республика? – поинтересовался старик. – Или Тэлон?
– Республике я не нужна, – процедила Шада. – А Каррде…
В горле жгло так, будто она хлебнула кислоты.
– Каррде – контрабандист, точно такой же, как ты. По-твоему, я могу верить в него?
– Ну, не знаю, – задумчиво проговорил Кар'дас, почесывая в затылке. – Вот кем бы я его не назвал, так это контрабандистом. Тэлон значительно переделал организацию после того, как я их бросил.
– Все равно он – преступник, – отрезала Шада. – Он и его подчиненные объявлены вне закона. Я что, слишком много прошу?
– А тебе для того чтобы любить, обязательно нужен официальный ярлык приличного человека из общества? И все-таки Тэлон скорее торговец информацией, а не контрабандист. Разве это не лучше?