А сама служба внезапно и бесповоротно завершилась месяц назад на обдуваемой всеми ветрами крыше развлекательного комплекса «Резинем», когда Шада посмела поставить собственное достоинство выше прямого приказа Одиннадцати правителей лежащего в руинах Эмберлена. Ее Эмберлена.
Охотятся ли на нее теперь сестры-мистрил? Давняя подруга намекала, что не стоит сбрасывать со счетов такую возможность и расслабляться. Но пока Новая Республика спешит навстречу гибели в раздирающих ее гражданских войнах и сварах, мистрил есть чем заняться вместо того, чтобы гнать по Галактике за заблудшей сестрой.
С другой стороны, если Кароли пересказала старейшинам ее дерзкие слова о забытой вождями мистрил гордости и чести, Одиннадцать могли обидеться не на шутку. Шада жила на свете не первый и не второй год и твердо запомнила, что уязвленная гордость – самая мощная мотивация для каких-либо действий.
И самая разрушительная. Как для жертвы, так и для охотника.
Краем глаз Шада уловила движение: Каррде повернул голову и теперь смотрел на нее.
– Не скучаешь? – полюбопытствовал Коготь.
– Веселюсь изо всех сил, – усмехнулась телохранительница. – Больше всего на свете обожаю совершать сложное маневрирование с хладнокровным экипажем.
У тогорианки на загривке вздыбилась полосатая шерсть. Хотя гравиакустик не стала отвечать на колкость, даже взгляда от мониторов не отвела.
– Новые переживания, – философски заметил Каррде, – придают жизни смак.
– В моей работе новые переживания обычно означают кучу неприятностей, – отрезала Шада. – Между прочим, ты случайно не планировал прокрасться сюда незаметно? Твои работники устроили такой роскошный фейерверк, что на Пембрике-2 только слепой и глухой не знает о нашем прибытии.
В подтверждение ее слов за иллюминатором взорвались сразу несколько астероидов; канонир, похоже, теперь стрелял очередями.
– Если верить Маре, то так сюда попадает большинство кораблей, – улыбнулся Каррде; он больше не стискивал подлокотники, его пальцы несильно, но без перерыва барабанили по ним. – Даже местные, которым полагается знать все маршруты.
– Мьи выйти из полья, чифтайн!
Шада посмотрела в иллюминатор. Несколько скал еще плавали неподалеку, но по большей части пространство за бортом было чистым.
– Вьидеть планьетарные посадочные маяки, – добавила Х'сиши, поворачивая треугольную ушастую голову и останавливая взгляд ярких глубоких глаз на мистрил. – Чифтайн пусть говорит своей мальенькой захребетнице: нье трусить больше.
Шада выдержала секунды две, потом отвернулась, чтобы не брякнуть лишнего. Почти каждый член экипажа считал своим долгом и почетной обязанностью так или иначе зацепить ее. И занимались они этим с момента старта. Подчиненные Маззика тоже внесли свою лепту, когда Шада только-только присоединилась к ним. Придирки и подначки были обычной реакцией на вторжение в сплоченный коллектив постороннего человека.
Один из подручных Маззика неблагоразумно перешел от словесных нападок к физическому контакту и, как результат, провел стандартный месяц в отделении восстановления нервных окончаний. Сейчас, вдали от цивилизации, Шада надеялась, что команде «Дикого Каррде» не придется учиться на тех же ошибках.
Пилот повернул голову.
– Теперь что, босс?
– Выводи нас на орбиту, – распорядился Каррде. – На этой планете есть только одно место, где смогут принять корабль наших габаритов. Космопорт Эрвитат. Сейчас в любое время можно ждать их запрос.
Комлинку как будто только и требовались его слова.
– Бсс'дум'шшун, – сообщил динамик. – Сг'хур хур Эрвитатpoз'бд бун'с'унк. Рс'зуд хук'дмс'хусу бурфу?
– По-моему, это ты утверждал, будто здесь разговаривают на общегалактическом? – хмыкнула Шада, ядовито глядя на Каррде.
– Так и есть, – отозвался тот. – Должно быть, мы им чем-то не приглянулись, – он красиво приподнял бровь. – ЗПО! Узнаешь язык?
– А как же, капитан Каррде! – воскликнул дроид, проявляя первые с начала путешествия признаки энтузиазма. – Я бегло говорю более чем на шести миллионах форм коммуникаций. Здесь мы имеем дело с основным йареллианским диалектом, который априорно насчитывает…
– Что нам сказали? – негромко перебила секретаря Шада. Если позволить, робот-секретарь может болтать целый день напролет, а Каррде не похож на жаждущего познаний в лингвистике.
Ц-ЗПО обратил к ней сияющее металлическое лицо.
– Собеседник идентифицировал себя как диспетчера космопорта Эрвитат, хозяйка Шада, и спросил нас, кто мы такие и какой везем груз.
– Сообщи, что мы – грузовой корабль «Большой прогиб», – попросил Каррде. – Собираемся закупить продовольствие и дозаправиться.
Округлая гладкая голова робота-секретаря повернулась к капитану, фоторецепторы неуверенно мигнули.
– Но, сэр! – воскликнул дроид. – Этот корабль называется «Дикий Каррде», и кодировка приемоответчика его двигателя…
– Была подчищена еще восемь лет назад, – бросил через плечо пилот. – Не томи, люди ждут.
– Терпение, Данкин, – сказал Каррде. – Мы никуда особо не торопимся, а я сомневаюсь, чтобы диспетчерская Эрвитата была оборудована мощным современным декодером. Поэтому, Ц-ЗПО, будь добр, передай сообщение. Нет, погоди-ка! – оборвал контрабандист сам себя; в углах его губ начала формироваться улыбка. – Ты сказал, что они говорят на основном йареллианском диалекте. А есть и другие?