– Ландо, послушай…
– Ничего, все в порядке, Хэн, – перебил его тот. – Я сказал, что я в деле, и я в деле. Просто хотел бы я, чтобы мне не пришлось этим заниматься, – он запустил расчет курса в навигационном компьютере. – Но хочешь – не хочешь, а расклад не изменишь. Слушай, свяжись-ка с Лоботом и Моегидом, пусть пристегнутся.
– Легко, – Хэн одной рукой застегнул собственный ремень безопасности, а другой потянулся к интеркому. – Да не психуй ты. Все прекрасно выгорит, вот увидишь.
– Угу, – без энтузиазма согласился Ландо. – Выгорит.
* * *
– Нет!!! – заорал сенатор ишори Гик Дкс'оно, для убедительности грохнув мозолистым кулаком по столу переговоров. – Это совершенно не подлежит обсуждению! Ишори требуют, чтобы виновные в полной мере понесли справедливое наказание за преступление перед народом каамаси и всей Новой Республикой!
– Справедливость – это именно то, чего мы добиваемся, – возразил сенатор Миатамия; голос диамала был традиционно холоден, как Хот. – Но…
– Лжете! – подпрыгнул в кресле Дкс'оно, прижав уши к черепу. – Требования Диамалы неприемлемы и исключают всякую возможность договориться!
– Сенаторы, сенаторы, прошу вас, – президент Понк Гаврисом взмахнул крыльями между спорщиками, словно пытался развести разбушевавшихся игроков в шокбол.
Сенаторов обдало ветерком.
– Я не прошу вас разрешить каамасский вопрос здесь и сейчас. Все, что мне от вас нужно, – это…
– Знаю я, что вам нужно! – зарычал Дкс'оно. – Но отложить правосудие – зачастую означает игнорировать его, – он ткнул корявым пальцем в сторону Миатамии. – Как раз это и пытается устроить Диамала.
– Диамала не меньше вашего жаждет справедливого суда, – с ледяным спокойствием проговорил Миатамия. – Но мы принимаем во внимание, что в настоящий момент есть более неотложные проблемы.
– Траун мертв! – ишори затопал ногами. – Мертв! И все имперские документы говорят о том же!
Диамал не дрогнул.
– Я видел его, сенатор. Я видел его и говорил с ним…
– Ложь! – взвизгнул Дкс'оно. – Все ложь! Все подстроено, лишь бы не дать нам свершить правосудие!
В маленькой комнатке, отделенной от спорщиков фальшивой стеной, Бустер Террик устало покачал головой.
– Идиоты, – пробормотал он. – Оба они – идиоты.
– Тише, тише, папа, – его дочь Миракс, успокаивающе погладила руку отца. – Наверняка они оба хотят как лучше, просто у них разные представления о том, как это сделать.
– И все мы знаем, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями, – горько сказал Террик, оглянувшись через плечо. – И вообще, где шляется этот ситхов Бел Иблис, а? У меня дел по горло.
– На ближайшие три недели все твои дела исчерпываются мелким ремонтом «Искателя приключений», – строго напомнила Миракс. – И твое личное в том участие нисколько не требуется.
Бустер сердито посмотрел на дочь. Строгий родительский взгляд подействовал на Миракс не более чем обычно. То есть совсем не задел, если честно.
– А я-то думал, что дочери должны радовать и обихаживать отцов на старости лет, – проворчал он.
– Ну, когда ты доживешь до старости, я попробую что-нибудь сделать, – с улыбкой пообещала Миракс.
Потом она снова посмотрела на сенаторов за фальшивой стеной, и ее улыбка погасла.
– Дело начинает выходить из-под контроля, а я начинаю понимать, почему Веджа тошнит от правительства Новой Республики. Ты слышал, что уже целая сотня систем заявила, что хочет снова присоединиться к Империи?
– По моим сведениям – двадцать, а никакая не сотня, – поправил Бустер. – А все прочие – досужие сплетни.
– Не важно, сколько их, все равно есть о чем поволноваться, – сказала Миракс. В ее голосе прозвучала тревога. – Если Траун действительно все еще жив и если вся эта наша неразбериха убедит народы, что им нужна его защита, тогда Империя сможет вернуться в прежние границы без единого выстрела.
– Что-то мне не верится, что он так уж и многих уговорит вернуться, – покачал головой Бустер. Да и вообще мы тут мало что можем поделать.
Но сам не чувствовал и половины той уверенности, что пытался изобразить. Миракс этим, конечно, не обманешь.
За спиной Бустера открылась дверь, в комнату решительным шагом вошел генерал Бел Иблис.
– А, капитан Террик, – он протянул руку для приветствия. – Спасибо, что пришли. Надеюсь, вы не скучали?
– Если вы о кордебалете, то я видал и получше, – Бустер показал большим пальцем себе через плечо, где за фальшивой стеной продолжала разыгрываться драма на повышенных тонах, и неохотно пожал протянутую руку; у него как-то никогда не получалось долго уживаться с законными властями. – Кстати, о кордебалете – у меня на вас зуб за давешний бардак в системе Сиф'крик три недели назад. Тамошние бюрократы до сих пор не вернули мне «Проказу».
– Я не знал об этом, – Бел Иблис отключил динамик, транслировавший бурные переговоры в соседнем помещении. – Как только мы здесь закончим, я отдам соответствующие указания.
Бустер настороженно разглядывал генерала, гадая, что у него на уме.
– Для того чтобы закончить, надо хотя бы начать, – сказал он.
– В самом деле, – Бел Иблис пододвинул свободное кресло так, чтобы видеть обоих собеседников, и сел. – Я просил вас прибыть сюда вовсе не для того, чтобы дать вам возможность в частном порядке оценить по достоинству посредническое мастерство Гаврисома. Кстати говоря, думаю, упоминать о том, что все, здесь услышанное, никоим образом не подлежит разглашению, было бы излишне.
– Да ну? – Бустер изобразил на лице глубокую задумчивость и переглянулся с дочкой. – Посмотрим-посмотрим. Значит, ишори как резаный вопит всю дорогу и жаждет пустить шкуру каждого ботана на коврики. А диамал хочет тех же ковриков, но только с тех ботанов, кто помог уничтожить Каамас, – даже если для этого виновных придется эксгумировать – как только кто-нибудь догадается, кто ж это был. Как думаешь, Мири, кому первым делом стоит предложить на продажу эти великие тайны?