Но мы оставим пока принца. Как, ты читатель, уже догадался, Элиот близок к разгадке своей тайны и близок к тому, чтобы узнать кто же она, эта девушка с портрета.
А что же с Италией?
Прошло не мало времени с того момента, когда её без сознания, верхом на лошади, окровавленную – нашли во дворе слуги этого же замка, где и находился принц и куда привел её конь.
Несколько недель Италия не могла полностью прийти в сознание, а если и выплывала из небытия, то помнила теперь только ощущение боли, запах лекарств, открытое маленькое окошко и перебинтованное своё тело.
Впервые после долгого своего выздоровления, когда ей удалось всё-таки подняться с кровати, она не твёрдыми шагами вышла из комнаты, из которой сразу попала в кухню.
Даже такой короткий путь, забрал у неё все силы и она, дрожащая, присела на край скамейки, которая стояла тут же у стола.
На кухне, когда вошла Италия, никого не было, но сейчас же вбежала женщина, очень приятной и доброй внешности. Это была очень важная женщина, среди не многочисленной прислуги замка. Она была смотрительницей и имя у неё было, удивительно нежное и странно весёлое – Ладушка.
– А, вот ты где! – воскликнула Ладушка, улыбаясь, – а я испугалась не увидев тебя на кровати. Зачем ты встала, ты ещё такая слабая?
Женщина так заботливо разговаривала с ней, что Италия в ответ улыбнулась. И вдруг по лицу пробежала какая-то острая и странная боль. Девушка застонала.
– Что? Что с тобой? Тебе больно, да? – забеспокоилась Ладушка.
Италия осторожно коснулась своего лица и пальцами нащупала на коже ужасные шрамы. Она испугалась.
– Что это? Что у меня на… лице? – заикалась с ужасом в голосе Италия.
И женщина рассказала, что когда конь пришёл на двор королевской кухни и слуги нашли её, Италию, окровавленную и без сознания, то позвали её – Ладушку, она-то и решила поместить Ию в своей комнате и сама за ней стала ухаживать. Когда кровь остановили и раны омыли, то порезы оказались настолько глубокими, что пришлось их зашивать. Ладушка рассказала сколько времени болела Италия, как она бредила и что, вообще, её еле спасли. Пока женщина рассказывала Италия плакала.
Она плакала не над тем что ей рассказывали, а над тем, что как она теперь будет жить с таким лицом и что принц её теперь никогда уже не полюбит.
Вспомнив о принце Италия заплакала ещё сильнее.
А Ладушка, утешая её всё рассказывала о том: как на седле у коня, нашли вышитое имя «Италия», что так узнали как её зовут, и что во сне она бредила каким-то принцем и о многом другом говорила Ладушка, но Ия её уже не слышала.
– Как же мне теперь жить? – проговорила Италия, когда рыдания закончились.
– А так, – отвечала Ладушка, – всё, милая, до свадьбы заживет. Кожа молодая срастётся. А ты хоть помнишь, что с тобой случилось.
– Да, – успокаиваясь ответила Италия, она поверила женщине, насчет шрамов, и ей стало немного легче.
Всё выслушав, что произошло с Ией Ладушка только сказала:
– Да, после той странной бури у нас появился какой-то принц и теперь гостит в замке, но к нему хозяйка, т.е. королева, никого не подпускает. Так что, мы его видим только когда он гуляет или без дела прохаживается по всему замку.
Италия внутреннем чувством почувствовала что это он, но она так же почувствовала и то, что никогда уже не сможет подойти к принцу, с таким изуродованным лицом.
Шло время. Италия ещё долго болела и жила в замке на кухне. Она помогала чем могла, подружилась со всеми обитателями замка, кроме королевской семьи. После того как она увидела себя в зеркало она не хотела жить, но с заботой окружающих, с любовью всех кто с ней общался, она преодолела свой страх и стала даже, как ей показалось, привыкать к своей внешности.
Сначала ей было тяжело жить в замке, но если в начале она жила, чтобы поправиться, то теперь она оставалась из-за того что привыкла и к людям, и к месту, а ещё она почти каждый день видела издали принца, она подглядывала за ним из укромных уголков, для неё это было хоть и мучением, но большим мучением было бы не видеть его.
Когда она смотрела на него, то забывала все свои несчастья и была счастлива в данный миг. Когда не видела то впадала в отчаянье и от своей внешности и от своего положения. Но у неё было всё – для того, чтобы не чувствовать своё одиночество, это было понимание окружающих, её друзей, не жалость, а именно, понимание. У неё ещё был друг, который помогал ей забывать обо всём, это её конь. Свист любил девушку и был ей предан. Каждый день рано утром, когда в замке все ещё спали она выезжала на нем и вскоре возвращалась никем незамеченной. И это время суток было для нее, особенно, счастливым. Время, когда она могла чувствовать себя прежней и принц был рядом по-прежнему. Но наступал день и сладкий сон рассеивался, все начиналось снова, но приходил следующий день и приносил для Италии новый глоток утреннего счастья. Так она и жила. Пока однажды…