…По обе стороны дороги простиралась пустыня. Серые груды спрессованного песка, желтые, облитые свежим утренним солнцем холмы у горизонта. Изредка виднелись вдали палатки бедуинов. Максимка крепко спал на заднем сиденье. У него тоже была трудная ночь. Он вскрикивал, вертелся, один раз даже заплакал во сне.
Проснувшись сегодня утром, он опять стал вспоминать, как лихо Деннис отбился от арабов, и потом, в машине, первые полчаса пути говорил без умолку. Засыпая, пробормотал с тяжелым вздохом:
– Знаешь, мамочка, мне кажется, пока мы о нем говорим, он как бы не совсем умер…
Алиса прищурилась, вглядываясь в далекий дорожный указатель. Название городка было написано на иврите огромными буквами, а по-английски меленько, издали не разберешь. Кажется, здесь развилка. Надо повернуть направо.
Холмы подступали к обочине. Именно здесь они застряли с Деннисом, когда возвращались из Иерусалима в Эйлат. Хлестал дождь, выл ветер, потоки воды смывали окаменевшие песчаные глыбы с высоких отвесных холмов. Били в лицо прожектора военного кордона.
Теперь светит солнце, на небе ни облачка, они с Максимкой возвращаются домой, уже завтра будут в Москве. Если бы славный американец Деннис Шервуд не начал ухлестывать за соседкой по гостинице, выполняя свой служебный долг, был бы сейчас жив.
Дорога стала петлять. Из-за поворота на небольшой скорости выехал белый седан, остановился и резко просигналил. Из открытого окна появилась рука, пришлепнула мигалку к крыше машины. Алиса съехала к обочине. Из седана вышел полицейский.
– Куда вы направляетесь, мэм? – спросил он по-английски.
– В Тель-Авив.
– Откуда?
– Из Эйлата.
Этот вопрос каждый раз задавали на контрольных пунктах солдаты, после чего с улыбкой желали счастливого пути. Но полицейский был настроен иначе:
– Пожалуйста, ваши документы.
Алиса протянула в окошко водительские права.
– Паспорт, пожалуйста.
Максимка заворочался на заднем сиденье. Полицейский долго разглядывал документы, потом вежливо попросил пройти в его машину.
– А в чем дело? Я ничего не нарушала.
– Вы превысили скорость.
– Ничего подобного. Я ехала, как положено, девяносто километров.
– Будьте любезны, пройдите в мою машину, мэм.
Оставалось подчиниться. Документы были у него.
– Малыш, не волнуйся, я сейчас вернусь, – сказала она Максиму, заметив, что он приоткрыл глаза.
– А что? Почему? – сонно пробормотал ребенок, поднимаясь.
– Ничего страшного. Говорят, скорость превысила.
В полицейской машине на специальном табло светилась цифра «сто». Алиса не сомневалась, что почти всю дорогу ехала на скорости девяносто, а то и восемьдесят километров.
– Ваша аппаратура неисправна, – сказала она, – здесь неправильные показатели.
– Вы нарушили, мэм, и обязаны заплатить штраф.
– Хорошо. Сколько? – Она открыла сумочку.
– Нет. Не здесь и не сейчас, – покачал головой полицейский, – я выпишу вам квитанцию. В Тель-Авиве вы заплатите по ней в любом банке.
– Сколько?
– Тысячу шекелей.
Алиса поперхнулась. Это больше трехсот долларов. У нее на карточке осталось двести долларов и около пятидесяти в шекелях лежит в кошельке.
– Простите, я не ослышалась? Тысяча шекелей за нарушение, которого не было? – медленно произнесла она, глядя в ледяные серые глаза.
– Вы превысили скорость. На этой трассе ограничение девяносто километров. Вы ехали со скоростью сто, следовательно, подвергали опасности себя, своего ребенка, а также других водителей. – Он уже заполнял какой-то бланк на иврите.
– Самая большая опасность на этой дороге – встреча с вами, сэр.
– Я понимаю, – кивнул он, продолжая заполнять бланк.
– Подождите, офицер. Могу я взглянуть на ваши документы?
– Пожалуйста. – Он сунул ей в лицо маленькую пластиковую карточку с цветной фотографией.
– Я не знаю иврит. Напишите мне английскими буквами ваше имя, фамилию, звание.
– Да, конечно. Если вы хотите пожаловаться, оспорить штраф, вы можете обратиться в суд в Тель-Авиве.
– Какой суд? Мы улетаем сегодня ночью. У меня просто нет этой суммы.
– В таком случае вас не выпустят из страны.
Алиса достала из кошелька сорок шекелей и протянула полицейскому: