Инга быстро обшарила карманы мертвого Али, вытащила бумажник, в котором были доллары и швейцарские франки. На глазок вполне приличная сумма. Считать она не стала. Небольшой автомат повесила на шею, под просторную куртку, и застегнула «молнию» до горла. В глубокие карманы положила свой браунинг и ручную гранату. В небольшую спортивную сумку бросила пару коробок с патронами, новенький необстрелянный кольт Али-хана. Все это она проделала пригнувшись, так, чтобы ее не было видно сквозь окна.
– Внимание! Повторяем. Инга Циммер… – терпеливо гудел радиоголос.
Инга уселась на водительское сиденье и спокойно закурила. Снаружи ее отлично видели. Повисла тишина, только мерный рокот вертолета гудел в ушах.
– Подождете, свиньи, – произнесла Инга довольно громко, – будете все стоять и ждать.
Докурив до фильтра, она открыла дверцу, вышла из машины. В ее поднятых руках был металлический контейнер. Спецназовцы на площади замерли.
– Уберите вертолет! – прокричала Инга.
Натан Ефимович вышел из полицейской машины вместе с шофером и уставился на контейнер.
– Что у нее в руках? – тихо спросил молоденький шофер.
– Я не вижу издали, – ответил Бренер.
– Она держит какую-то бомбу… Но я никогда таких не видел раньше.
– Это контейнер с биологическим оружием. Бинокль есть у вас?
– У меня нет… Но я достану.
Вертолет опустился на крышу торгового центра и затих. Над площадью повисла гробовая тишина. И в тишине прозвучал громкий крик Инги:
– Всем бросить оружие! Крышка контейнера свинчена. Пломбы нет. Если в меня выстрелят, контейнер взорвется. Автомобиль с полным баком и заложник! Заложник в наручниках! Быстро!
К Натану Ефимовичу подбежал командир спецназа с биноклем. Линзы были достаточно сильные, чтобы разглядеть с большого расстояния каждую буковку на контейнере.
– Зрелые штаммы бластомикоза. Распространяются воздушно-капельным путем. Летальность девяносто процентов. Боюсь, придется выполнить все условия этой идиотки, мы теперь все ее заложники, – медленно проговорил Бренер.
– А дальше? Что делать потом с этим контейнером? Она будет носиться с ним по стране, и в любую минуту…
– Внутри есть дополнительная пломба. Но она недостаточно надежна. Если контейнер будет находиться в относительном покое, ничего не произойдет. Однако при любом резком толчке, при падении на твердую поверхность дополнительная пломба может вылететь. Мне надо поговорить с тем человеком, который решится пойти к ней в заложники.
– Оружие на землю, я сказала! – крикнула еще раз Инга и подняла контейнер высоко над головой. – Если в меня выстрелит снайпер, контейнер взорвется. Всем отойти! Машину и заложника оставить на площади! Наручники! Чтобы руки за спиной!
– Контейнер должен находиться в покое, – наставлял между тем Бренер здоровенного детину лет тридцати. – Думаю, наручники ваши легко расстегнутся. Первое, что вы сделаете, – вставите основную пломбу и завинтите крышку. Это просто. Вы разберетесь. А уж потом все прочее – драка, стрельба, засада, на ваше усмотрение. Но только чтобы контейнер не прострелили.
– Я понял, – кивнул швейцарец.
Словно в замедленной съемке, спецназовцы отступали. На площадь выехал черный седан и остановился в десяти метрах от Инги. Человек, сидевший за рулем, вылез, оставив дверцу распахнутой, и направился к отступившему оцеплению. Ему навстречу шел заложник. Руки его были за спиной стянуты наручниками.
– Стоять! – рявкнула Инга. – Снимите с него куртку! Бронежилет снимите! Быстрее!
Все было сделано, как она сказала. Заложник стоял перед ней в джинсах и тонком свитере. Руки опять были за спиной, в наручниках.
– В машину! На переднее сиденье! – скомандовала Инга.
Контейнер она выпустила из рук, только когда села за руль. Теперь смертоносная консервная банка лежала у нее на коленях.
– У нас была возможность прикончить ее, мы могли это сделать не один, а десять раз, – произнес командир спецназа, глядя вслед удаляющемуся седану.
– Что же вас остановило? – поинтересовался Бренер.
Он знал, что по плану Подосинского при аресте Ингу Циммер должны были непременно застрелить.
– Нам дали указание взять ее живой, – ответил сквозь зубы командир спецподразделения.
Максим был так измотан, что внезапное появление незнакомого человека из темноты его не напугало и почти не удивило.
– Мам, кто это? – спросил он, зевнув.
– Милиционер, – соврала Алиса.
Харитонов усмехнулся, галантно распахнул дверцу и даже подал ей руку, помогая вылезти из машины.